Нижний ящик другой тумбочки оказался пустым, но в верхнем лежала маленькая косметичка. Вся косметика была новой и дорогой. Я бы не смогла позволить себе ничего из этого, и даже не знала, с чего начать наносить всё это на лицо. Лили была бы на седьмом небе от счастья, наряжая меня с помощью этих штук.

Мысли о Лили отозвались в сердце уколом тоски. Я скучала по ней, Алексу и Малкольму. Чёрт, я скучала даже по стервозной Харпер, хотя была уверена, что она возненавидела меня до глубины души, узнав, кто я на самом деле. Наверняка она списала интерес Билли ко мне на «чёрную магию омеги» или ещё какую-нибудь хрень, которую только могла выдумать.

Знали ли они вообще, где я? Было ли им не плевать? Они были моими единственными настоящими друзьями, единственными, кто знал, что я пропала. Размышления о них и о моей новой реальности вызывали чувство неизмеримого одиночества и горя, что лишь разжигало моё желание сбежать.

В шкафу с раздвижными дверцами на вешалках висело ещё несколько новых шмоток. Ничего кричащего: просто джинсы, пара обычных футболок с V-образным вырезом и тонкий свитер. Всё сидело бы на мне идеально. Заебись, они сняли с меня мерки, пока я спала. Извращенцы.

В шкафу также лежало то, что, как я догадалась, было материалами для гнездования во время течки. Полки были забиты одеялами и подушками любых мыслимых текстур, форм и размеров. Я провела рукой по нескольким сложенным вещам, слегка вздрогнув от ощущения мягкого шёлка и толстой уютной вязки на коже.

Когда придёт следующая течка, инстинкты возьмут верх, заставляя меня строить гнездо из тканей, к которым меня больше всего тянет. В тренировочном центре омег учили вить сложные, красивые гнёзда. Они должны были быть идеальными — как и всё остальное, чего от нас ждали.

Но я знала, что моё таким не будет.

Проблеск стыда поднялся в груди при мысли о том, что я слеплю что-то жалкое, маленькое и убогое. А потом в голову закралась картинка. Образ Кейда и Райкера, стоящих над моим гнездом с глазами, полными разочарования… возможно, даже сожаления о том, что они выбрали меня. Эта мысль больно резанула по сердцу, острая и непрошеная. Я отмахнулась от неё, но её тихий укол остался, лишив меня равновесия куда сильнее, чем я ожидала.

С чего бы меня вообще волновало, что обо мне думают эти мужики?

Пытаясь сбросить навалившуюся на меня хандру, я снова переключила внимание на комнату, дрейфуя обратно к тумбочке. Я подумывала о том, чтобы переодеться, но не была уверена, что Кейд не разозлится, а я не хотела его бесить и снова получить порку. Мне придётся вести себя паинькой, чтобы усыпить их бдительность ложным чувством безопасности. Я десять лет притворялась покорной. Я смогу поддерживать этот фасад ровно столько, сколько нужно, чтобы они расслабились, и я смогла сбежать.