Мы все сидели за столом, терпеливо ожидая, когда Роуэн вышла из своей комнаты. На ней были тёмные джинсы и тёмно-синяя футболка с V-образным вырезом.

— Я отчётливо помню, что велел тебе надеть белую футболку, Роуэн, — сказал я, потирая виски, пока она усаживалась на тот самый неподходящий к комплекту стул, который я спёр из столовой.

— Простите, сэр, я думала, вы сказали синюю, — солгала она, пожав плечами.

Ложь легко сорвалась с её языка. Я знал, что она намеренно надела синюю футболку, чтобы выразить неповиновение. Я добавил это в список причин, по которым накажу её позже.

— Выглядит и правда… очень аппетитно. Спасибо, Кейд, э-э, я имею в виду… сэр.

Она не стала ждать остальных; просто набросилась на еду, насадив на вилку кусок стейка, немного зелени и набив рот. Начав жевать, она преувеличенно застонала, и этот звук заставил мой член отозваться. Киллиан усмехнулся и начал собственную атаку на еду.

— Полагаю, звуки, которые ты издаёшь, означают, что тебе нравится еда. Я рад. Убедись, что съешь всё до крошки. Тебе нужны питательные вещества. Мы сможем обсудить несколько вопросов, как только твоя тарелка будет чистой.

Однако, одолев половину порции, она начала ныть, что наелась, поэтому я пересадил её к себе на колени и насильно скормил ей остаток ужина. Всё это время она сверлила меня яростным взглядом.

— Ещё раз повторяю: я могу поесть сама, Кейд. Я взрослая женщина, которая в состоянии сидеть на собственном стуле. Отпусти меня, и я доем свой ужин!

Я всегда безошибочно понимал, когда ей было трудно притворяться покорной, потому что она называла меня Кейдом вместо «сэр».

— Очевидно, что нет, Роуэн, учитывая, что ты не собиралась доедать, пока я не посадил тебя к себе на колени. Теперь ты будешь есть здесь, и я буду тебя кормить. Ты почти ничего не ела с тех пор, как очнулась. Эти элементы важны для омег, особенно если учесть, что ты всё ещё восстанавливаешься после своей первой течки. Открой рот, — сказал я, держа вилку с наколотой зеленью прямо перед её губами.

Она с неохотой приоткрыла губы и начала жевать. Упоминание о течке заставило её лицо залиться пунцовой краской. Я застал её врасплох и, возможно, даже смутил. Было ясно, что ей ни капли не нравилось, что я об этом заговорил, и она резко сдалась, приняв очередной кусок, который я ей предложил.

— Хорошая девочка.

Я знал, что частичка её — инстинктивная частичка — обожала мне угождать. Её лицо выражало злость, но я почувствовал, как едва уловимо она сжала бёдра, когда я её похвалил. Она хотела сдаться. Она почувствует облегчение, как только наконец-то примет свои инстинкты и подчинится нам полностью и добровольно.