Так мы и сделали. Я приблизился к кустам и аккуратно, держа автомат наготове, принялся их обходить. Звягинцев делал точно то же самое с другой стороны.

Когда я оказался позади естественной преграды, то увидел… что там никого нет. А в следующее мгновение услышал злобное хрюканье, а за ним — не менее злобный мат. Спустя секунду в кустах дико зашуршало, и из них выскочил… дикобраз.

Зверюшка, гордо растопырив иглы, посеменила прочь, при этом изредка останавливаясь и как бы оглядываясь.

— Ветер первый, — вышел я на связь. — Отбой. Это был дикобраз. Повторяю: мы нашли дикобраза. Как слышно?

— Вас понял, Ветер три, — немного погодя ответил Муха. — Возвращайтесь к машине. Все равно пойдем медленнее. От греха подальше.

В следующую секунду кусты страшно затрещали. Из них, словно медведь из чащи, выбрался Звягинцев.

— Сука… Падла тупорылая… — выругался он и добавил матом.

Я подошел к нему. Звягинцев прихрамывал и осматривал свою ногу. В ней, пониже колена, торчали три иглы.

— Ты на кой черт поперся напрямик? — спросил я строго. — Я сказал — обходить.

— Да я думал… — Звягинцев ощупал ногу. Критически осмотрел иголки. — Думал, спугну того, кто там есть. Сам не заметил, как эта еж откормленный у меня под ногами оказался!

Я выдохнул. Потом схватил Звягинцева за ворот и притянул к себе. Да так, что рядовой потерял панаму. В его взгляде на миг мелькнул страх, но потом он зло нахмурился.

— Раз у самого ума нету, — сказал я, — делай что сказано. Понял?

Звягинцев отвел глаза, отвернул лицо.

— Понял? — повторил я с нажимом.

— Понял…

— По форме.

— Так точно. Понял.

— Ну и хорошо, — я отпустил его, легонько оттолкнув. Указал ему на ноги: — иголки извлечь. Раны продезинфицировать. Дикобразы колючки свои собственным дерьмом мажут. Будет заражение — тебе ногу оттяпают.

Звягинцев побледнел. Сглотнул.

— Все, пойдем. За мной.

Мы добрались до БТРа. Все получили от Мухи приказ двигаться дальше. Взгромоздившись на броню, мы тронулись.

— Сука мля… — ругался Звягинцев и с трудом, шипя и кривясь, вытягивая заостренные колючки из ноги. — Падла тупорылая… Надо было его пристрелить…

— Да ты ему, видать, понравился! — смеялся над Звягинцевым Бычка. — Мож, это он тебя приметил! Подумал — самка! Только очень крупная и страшная!

— Иди к чертовой бабушке… — зло зашипел на него Звягинцев, когда извлек первую колючку. — Но вот!

Он бросил ею в Бычку.

— На тебе дерьма дикобразьего!

— Чего⁉ — отмахнулся тот.

Колючка отскочила от рукава Бычки и упала за борт, на дорогу.

— Того… Дикобразы свои колючки дерьмом мажут…

Бычка скривился от отвращения. Отряхнул предплечье.