И всё же, она была искренней. Столь же искренней, как Васькина слеза. Как тёплые Нарывовы слова.

И сейчас, в этот самый момент, я даже и не собирался скрывать от парней своего удивления. Сдержанного, но искреннего и приятного.

Всепоглощающий, низкий и вибрирующий рокот двигателей МИ-8 ощущался буквально всем телом.

Казалось, этот звук был осязаем, материален и заполнял собой всё пространство внутри фюзеляжа вертолёта. От него дрожали спина и грудь. Неприятно стучали суставы и зубы. В голове он звучал так, будто бы источник его был вовсе не снаружи. Будто двигатели ревели где-то в недрах мозга.

Внутри, под обшивкой вертолёта, пахло керосином, горячим маслом и разогретым солнцем, двигателями и вибрациями металлом. А ещё — человеческим потом.

Всё это вызывало у меня ностальгию.

Казалось, не было всей той жизни, что я прожил от армии и до старости. Сейчас у меня создавалось впечатление, что я только вчера вылетал на точно таком же борту на новую боевую задачу. Будто бы и не было никаких многих лет. Будто бы вся моя прошлая жизнь и смерть была лишь подготовкой к новому рейду, на который я сегодня выдвинулся.

Я сидел у переборки кабины. Расслабился на своём месте как мог, опёрся о переборку спиной. Положил руки на колени. Наблюдал.

Человек пятнадцать бойцов сидели у обоих бортов на откидных брезентовых лавках. Вопреки словам начальника отряда, не все из них оказались «зелёными».

Новеньких было видно сразу. Разместившись в тесноте, они как-то сжались, держа на коленях или между ног свои вещмешки.

На лицах некоторых угадывался живой интерес. Бойцы пытались рассмотреть хоть что-то в небольшие иллюминаторы вертолёта. Другие, те, что сжались сильнее остальных, явно боялись того, что предстоит им пережить на «точке» и в боевых рейдах. Лица третьих ничего не выражали. Четвёртые горели решимостью.

Солдатики кучковались в основном у правого борта. А вот у левого их подпирали четверо «бывалых». Эти выделялись сразу. Они сидели спокойно, почти расслабленно. Суровые лица некоторых были напряжены. Других — напротив, беспечно расслаблены. Двое бывалых даже пытались шутить: один орал другому что-то в ухо, а тот кивал и лыбился.

И с теми, и с другими ярко контрастировал другой боец. Кормовой стрелок — солдат в общевойсковой форме без знаков различия, но в каске, сидел в самом хвосте пассажирской кабины у раскрытого аварийного люка. Перед ним, на специальном поворотном станке, покоился пулемёт ПКТ. Стрелок казался сосредоточенным. Он внимательно следил за тем, что творится под брюхом вертолёта.