Несмотря на то, что здесь, внутри боевой машины, казалось бы, нет места никаким человеческим эмоциям и чаяниям, их, этих эмоций, было на борту выше крыши. Если, конечно, уметь правильно смотреть.

Борт время от времени потряхивало. Когда вертолёт кренился, сквозь рокот и равномерное «БУХ-БУХ-БУХ-БУХ» несущего винта отчётливо слышались высоковатые завывания турбин двигателей.

Я почти смог расслабиться. Обернулся, уставившись в иллюминатор.

Там, под нами, пролегал Афганистан. Здесь, с высоты птичьего полёта, он казался мне… привычным и непривычным одновременно.

С одной стороны, за время службы на Границе, я видел его сурово спокойным. Там, на земле, словно древний аксакал, Афган встречал меня своею невозмутимостью и скрытой, коварной опасностью.

Здесь же, знакомый по картинкам из моей прошлой жизни, он предстал знакомым старой душе, но новым для молодых глаз моего снова юного тела.

Его пейзаж стремительно менялся. Краски тускнели до охры, пыли и серого камня. Горы становились то выше, то ниже. Но отсюда, с высоты, казались злее, скаля мне свои острые гребни.

Долины казались глубже и уже. Зелень почти исчезла.

Тут и там виднелись следы войны: разбитая брошенная техника у дорог, подозрительно пустые участки на склонах, что могли оказаться минными полями, чёрные пятна гари после артобстрелов.

Иногда — крошечные фигурки людей или животных застывали у дувалов и крохотных домишек. Они всегда смотрели на вертолёт, провожая винтокрылую птицу взглядом.

Хотел бы я видеть, были ли эти взгляды враждебными или больше любопытными.

Вся эта картина, что стояла у меня перед глазами, сильно контрастировала с тем, что я видел до того, как мы пересекли границу по воздуху.

СССР, даже здесь, в азиатской части страны, был другим.

Зелёные долины Пянджа, аккуратные квадраты колхозных полей, редкие домики на советской стороне. Даже с высоты всё казалось знакомым, почти мирным. Солнце яркое, небо голубое.

По пути сюда, в Афганистан, я видел Пяндж. Мутная лента реки казалась узкой и беззащитной с высоты. Граница. Все почувствовали, что мы пересекли рубеж.

Даже некоторые новобранцы улыбались, когда мы пролетали над красотами родной страны. Красиво же. Но теперь, когда мы пролетали над зубастыми гребнями скал, улыбки с лиц парней будто бы сдул злой афганский ветер.

Из собственных мыслей меня вырвала начавшаяся в салоне суета.

Я оторвал взгляд от иллюминатора, а потом увидел, что тошнит одного из новеньких.

Жилистый паренёк болезненно изогнулся и извергал содержимое своего желудка на палубу.

Остальные новички брезгливо отстранились от него. Принялись толкаться, стараясь сделать почти невозможное — отсесть подальше.