«Если царь настолько глуп, что приблизил к себе эту чужестранку, да еще и доверил ей оружие, я ни слова не скажу. Не удивлюсь, если уже сегодня властитель лишится своей неразумной головы. Возможно, новый и юный правитель будет больше уделять внимания гарему, а значит и власти у меня будет больше…» — примерно так думал главный евнух, стремясь как можно скорее скрыться подальше от этих пугающих очей, тонко подведенных черной краской.
И вот уже наступает время обеда, который повелитель обычно проводит с самыми приближенными своими подданными — с визирями, с военачальниками, с самыми богатыми купцами, что более военных способствуют процветанию государства. И все они удивлены безмерно, видя сидящую рядом с царем девушку в одежде стража, похожую на причудливо наряженную куклу.
Трапеза проходит в натянутой атмосфере, никто не может понять, в чем дело, и что эта девушка, выглядящая как обитательница ночной половины, забыла здесь, да еще и смеет держать при себе оружие. Наконец, один из самых молодых визирей, недавно занявший пост после смерти отца, не выдерживает и подает голос:
— Повелитель, что эта женщина делает здесь?
Светловолосая чужеземка, до этого сидевшая почти неподвижно, и лишь изредка отправлявшая в рот кусочки пищи, поднимает на говорящего опущенные дотоле глаза, и рука визиря, дрогнув, проливает вино из кубка на дорогое платье. Потому что он сидит достаточно близко и видит, как стремительно сужаются черные бездонные зрачки, и очи, казавшиеся темными, светлеют, словно морознее небо. И так неестественно и пугающе выглядят они на неподвижном прекрасном лице, что хочет советник отодвинуться, и не может, загипнотизированный, будто бы глядит в глаза змеи.
Царь усмехается и кладет ладонь на плечо наложницы, и лицо той мгновенно меняется, уголки губ приподнимаются в мягкой полуулыбке, а длинные ресницы опускаются, скрывая опасный блеск.
— Таково мое решение.
Никто не смеет спорить, но властитель читает на их лицах недовольство и недоумение, и соизволяет пояснить свой поступок:
— У чужеземных царей принято постоянно держать при себе обученных воинов, чтобы могли они защищать правителя от любой опасности.
— И это обученный воин⁈ — визирь несдержанно вскакивает на ноги, и след от вина на его одеждах кажется смертельной кровавой раной.
— Не ты ли только что дрогнул от единого ее взгляда? — холодно вопрошает повелитель. — Если она — не воин, то как тогда назвать тебя?
Пристыжено садится советник на место и вновь сталкивается с немигающим змеиным взглядом, и кажется визирю, что бездонные зрачки пульсируют, становятся то шире, то уже, и жутко становится от этих пугающих очей. И молчат остальные, получив примерный урок, и уже никто не решается спросить у властителя, откуда на самом деле взялась эта дева с ледяными глазами.