— Так это цыганка с рынка! — узнала ее Таня. — Что опасного человека нам в грозу предсказала!
Действительно, это была та самая старуха с бородавкой на длинном носу. Она подняла голову и хрипло рассмеялась:
— Хорошо отделали вас наши рома! Нужно было в табор, как есть идти, а не в парней рядиться.
— Что вам нужно? — спросила я, не разделяя ее веселья. — Вы что-то сказать нам хотите?
— Сашко внук мой. Вам нужно к нему идти, — цыганка стала серьезной. — Он вам сам все и расскажет.
Глава 36
Воздух постепенно становился прохладнее, и запахи, идущие от реки, ощущались ярче. В них чувствовались ароматы сырой земли, болотной травы с заливного луга, а еще пахло какими-то вечерними цветами. Ветер почти затих, птичьи голоса тоже растворились в вечерней тишине. Ночь медленно, но неотвратимо вступала в свои права. Застрекотали сверчки, в траве засуетились полевки, а из леса донеслось уханье совы.
— Но как нам попасть в табор? Вряд ли нас просто так пустят туда! — я вспомнила, как нас встретили днем, и так явственно почувствовала боль в местах ушибов, что даже поморщилась. — Тем более, если мы появимся в обычном виде.
— Идите ночью. Сегодня табор охраняет мой сын, он проведет вас к шатру, где лежит Сашко, — сказала цыганка. — Вас будут ждать на том месте, где вы побились с нашими парнями.
— Хорошо, мы придем, — пообещала Таня, оглядываясь. — А сейчас нам пора уходить. Не нужно, чтобы нас кто-то увидел здесь.
Цыганка медленно поднялась, отряхнула юбку от налипшей на нее травы и молча пошла прочь, попыхивая трубкой.
— Не боишься идти в табор? — спросила Таня, когда мы вернулись в усадьбу. — Еще и ночью.
— Боюсь, но если мы уже решили докопаться до истины, значит, нужно действовать, — ответила я. — Предупредим Ваньку, что пойдем в табор. Если что, хоть кто-то будет знать, где нас искать.
Ванька сначала намылился было идти с нами, но мы уговорили его остаться, объяснив, что он один знает, где нас искать.
Нянюшка помогла нам помыться, расчесала волосы и уложила в постель. Она долго и неспешно что-то рассказывала, сидя в кресле, обложенном подушками, а мы погружались в сон от ее тихого, певучего голоса.
Но спать было нельзя, потому что нам предстояла ночная вылазка. Поэтому я то и дело трясла головой, разгоняя тяжелую дремоту. Когда Аглая Игнатьевна ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь, Таня громко зевнула и прошептала:
— Нужно холодной водой умыться, иначе я усну. Сколько мы еще ждать будем?
— Пусть в усадьбе все успокоится, тогда пойдем, — шепнула я в ответ, опустив босые ноги на пол. — Рано еще.