— Ну, сейчас кто-то получит на орехи.
— Вот именно. Ведь сказали, что не нужно в кабинет лезть, а ему все равно! Будто с пустым местом поговорил, — мне не было жалко этого человечишку. — Пусть выметается. Тань, а что если мы собак заведем?
— Собак? — она сначала удивилась, а потом кивнула. — А что? Это хорошая идея! И забор повыше!
— Из чего ты его строить будешь? — я скептически взглянула на нее. — Из навоза и палок? Как раз этого добра у нас в избытке. И вообще, ты в курсе, что у домов зажиточных людей ограждения не применялись, чтобы не мешать созерцанию красот архитектуры…
— Это как так? — Таня приподняла брови. — Совсем, что ли, заборы не строили?
— Ограждение в виде заборов применялось исключительно низшими слоями общества и говорило о мещанских вкусах его обладателя. Поняла? — я подмигнула ей и схватилась за ушибленное место. — Вот же, зараза… Ладно, пошли с Грыгоровычем разбираться. Потом будем думать, как наш дом в тюрьму превращать.
— Почему это сразу в тюрьму? — возмутилась подруга, топая за мной. — В маленькую крепость… Мне кажется в нашей ситуации вполне…
Глава 28
Где расположился бывший управляющий, мы обнаружили сразу. Его голова с торчащими в разные стороны волосами медленно показалась из приоткрытых дверей. Он словно хотел посмотреть, все ли спокойно в коридоре, чтобы незаметно выскользнуть из комнаты. Но вместо этого он увидел нас и сначала было дернулся назад, но, поняв, что это все-таки уже поздно, снова высунул голову.
— Барышни! Как неожиданно! — голос Николая Григорьевича замер на высокой ноте.
— Не думаю, — холодно произнесла я, приближаясь к нему, — что так уж и неожиданно. Вы зачем в кабинет ходили? Ведь было сказано, что мы больше не нуждаемся в вашей помощи.
— Так, где это видано, чтобы меня дворня не пускала! — взъерошился он, краснея как синьор Помидор. Видимо, ему было неприятно вспоминать такое унижение. — Мужик на меня чуть ли не с кулаками! На меня — отставного майора! Я самому генералу Поморову шляпу с золотым поддиспанье* подносил!
— Так ему приказано было никого туда не пускать. И заметьте, вы здесь уже не служите! — хмуро сказала Таня, прожигая его взглядом своих строгих очей. — Поезжайте-ка вы домой, голубчик!
— Что? — Николай Григорьевич изумленно уставился на нас. — Вы отказываете мне от дома?!
— Так и есть, — я хотела было сказать, что неизвестно с чьей подачи на меня напали, но вовремя прикусила язык. Нечего перед ним распространяться. — Пока еще дождь не пошел. Так что успеете добраться или к соседям, или еще куда.
— Я должен вам сообщить, что прямо сегодня расскажу барыне Потоцкой, что здесь происходит! Пусть она примет меры! Пора бы уже и в суд идти, иначе вы совсем распоясаетесь! — прошипел он, брызгая слюной. — Где это видано, чтобы девицы вели себя так?! Им помощь предлагают, заботятся о них, а они… Точно головой повредились!