— Зараза, какая! — Таня возмущенно повернулась ко мне. — Нет, ты видала такое? Повезло ей, что мы у нее в хозяйках. А то бы уже давно выпороли на конюшне! Интересно, она и с настоящими Засецкими так разговаривала?
— Похоже, ей нравится Демьян, но мне почему то кажется, что парень не обращает на нее никакого внимания, — усмехнулась я. — Есть в нем что-то породистое, будто и не сын он крепостной Авдотьи. Я даже представить их рядом с Глашкой не могу. Ну, не пара они, хоть убей.
— Откуда только эта породистость взялась… — подруга, прищурившись, посмотрела на меня. — У нас ее что-то нет…
Мы закрыли кабинет и пошли проведать Сашко, отчаянно надеясь на чудо.
Старая цыганка уже не сидела на полу. Она устроилась в кресле, но все также не сводила глаз со своего внука. Сашко был в сознании, но вряд ли у него нашлись бы силы на разговор.
— Нужно покормить его, — сказала Таня старухе. — Вы сможете это сделать?
— Да, я покормлю моего чаворалэ, — кивнула цыганка. — Он очень слаб.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Глашка с подносом. Она поставила его на столик и с любопытством уставилась на Сашко.
— Ты чего? — я закрыла его собой. — Иди занимайся делами.
— Никак в толк не возьму, где я его видела… — девушка подняла на меня круглые глаза, и я только сейчас заметила, что один из них слегка уплывает в сторону. — Барышнечки, мучаюсь, а вспомнить не могу!
— Здесь, в усадьбе видела? — мне стало любопытно. — Или еще где?
— Не помню… — прошептала она, пытаясь заглянуть мне через плечо. — Ежели вспомню, тотчас расскажу!
— Хорошо, вспоминай, — я смотрела, как она медленно идет к двери, почесывая голову под платком, и усмехнулась. Чудная девка. — И принеси сюда ужин вечером, поняла?
— Поняла, Елизавета Алексеевна, — отрешенным голосом ответила Глашка и скрылась за дверью.
Мы не стали напрягать Сашко своим присутствием, решив оставить его с бабкой, чтобы она его спокойно покормила. А сами пошли заниматься хозяйственными делами, которых было невпроворот.
Глава 47
На следующий день перед поездкой в церковь мы с Таней решили поговорить с Бартошем. Цыган внимательно выслушал нас, немного помолчал, а потом сказал:
— Зря вы переживаете, барышни. Не уйдем мы никуда. Здесь останемся. Слово рома. Да и старая Мирела сказала, что только здесь мы беду переживем. Эти места спасут нас.
Я догадалась, что старая Мирела — это бабка Сашка.
— Она не сказала, какую беду? — с замиранием сердца спросила я, но он отрицательно покачал головой.
— Нет, она всегда говорит чудно да заковыристо. Но если Мирела сказала быть беде, значит, так оно и случится, — Бартош посмотрел через плечо на цыган, которые пили чай из малиновых веток, сидя под навесом. — Рома тоже не хотят больше дорог. Они устали.