Захар протянул ей свой пояс, и Таня умело наложила тугую повязку. Из открытого окна повеяло свежестью, пронизанной запахами дождя и мокрой травы.
Я с интересом разглядывала незнакомца, пытаясь хоть что-то понять по его внешнему виду. Одет неплохо… Даже пусть я не разбиралась в современных модах, но качество одежды, часы на длинной цепочке и шелковый шейный платок явно говорили о достатке. Мужчина был брюнетом с седыми висками, на вид лет сорока пяти. Его лицо, не лишенное зрелой привлекательности, казалось вылепленным талантливым скульптором. Четкие скулы, резко очерченный рот, немного орлиный нос…
— Интересный, да? — услышала я шепот Тани и повернулась к ней.
— Не об этом сейчас думать надо.
— Ты-то думаешь, — хмыкнула подруга, отворачиваясь. — Что ж я не вижу?
В это время вернулась нянюшка со стаканом воды и снова запричитала:
— Да что ж вы в такую погоду выехали, Павел Михайлович? Хорошо хоть Захар наш мимо ехал, да нашел вас!
— Нянюшка, человеку покой нужен! — шикнула я на нее и она замолчала, жуя на эмоциях нижнюю губу.
Мы отошли в сторону, чтобы поговорить с Захаром, который все это время терпеливо ожидал в углу.
— Еду я, значит, мимо поля, а барин в траве лежит! Лошадь, видать, грозы испугалась и умчалась не понять куда! — быстро заговорил он. — Я его в телегу закинул, кафтаном своим накрыл, и сюда! Павел Михайлович, он, говорят, барин хороший, а хорошего человека завсегда жалко! Еще новость у меня к вам имеется… Ничего я не разузнал о вашем дядюшке. Но ежели чего, я снова поеду в субботу! Там народу-то в этот день побольше будет!
— Кому чаю?! Мятный, как просили! — Глашкин голос прозвучал как залп. — Я как знала! Причувствием меня накрыло! Заварила себе от нервий, а тут Аглая…
— Глашка! — в один голос прошипели мы с Таней, и она, испуганно замолчав, оглянулась.
— А шо? Ой, мамочки… Неужто Павел Михайлович? Ну… энтот… Головин!
— Дай сюда! — Аглая Игнатьевна отобрала у нее поднос. — Кыш отсюда!
Девушка обиженно надула губы, но послушно покинула переднюю.
— Переполошил я вас… — раздался слабый голос. — Елизавета, Софья, прошу прощения, что так вышло…
— Да Бог с вами! — Таня склонилась над ним. — Как вы себя чувствуете?
— Уже лучше. Меня ваш Захар вовремя нашел… А так бы лежал под холодным дождем… — на его губах появилась улыбка. — Отпускает боль. Видимо, сегодня не мое время к Богу отправляться… Еще похожу…
— Конечно, походите! Только поберечься надобно, батюшка! — нянюшка налила в кружку чая из заварника. — Пригубите… пригубите мятного…
Мы с Таней снова переглянулись подозрительными взглядами. Как же все одно к одному случается… И кто этот Головин Павел Михайлович? Хороший барин…