Как только у свиноматки появились первые потуги, подруга распорядилась, чтобы принесли чистые старые простыни, шнур, ножницы и горячую воду, которую постоянно подогревали прямо на улице. Спирт у нас уже был.
— А сколько она рожать будет? — спросила я, глядя на бедную хавронью, которая тяжело дышала, лежа на боку.
— Она сильная, потуги хорошие. Не больше двух-трех часов, я думаю, — ответила Таня. — Надеюсь справится и без нашей помощи. Но вот то, что она рожает в первый раз, может осложнить процесс.
Время уже приближалось к обеду, когда в свинарник заглянула Аглая Игнатьевна.
— Голубки, там его милость с каким-то важным барином прибыли! Чего сказать-то им?
— Пусть подождут! — Таня даже голову не подняла. — У нас тут роды!
— Нянюшка, напоите их чаем, настойки рябиновой предложите, — шепнула я. — Я скоро подойду.
Она кивнула и помчалась обратно. Но гости не стали распивать чаи, а направились прямиком на черный двор. Оказалось, Глашка ляпнула, что «барышнечки хавронье разродиться помогают», и купец очень уж захотел посмотреть на хозяек усадьбы, занятых таким необычным делом. Но мы-то этого не знали!
— Вижу поросенка! — вдруг громко произнесла Таня. — Будь начеку!
Она вытащила его и разорвала околоплодный пузырь. Потом обтерла досуха, прочистила носовые пути, удалила из пасти оставшуюся слизь, обрезала пуповину и обработала пупок спиртом. Но поросенок не подавал признаков жизни. Тогда она принялась делать ему массаж грудной клетки, потом несколько раз шлепнула поросенка ладонью по мордочке и бокам.
— Давай его сначала в горячую воду, а потом в прохладную! — она сунула мне не подающее признаков жизни тельце. — Только голову не окунай! Быстрее!
После такого купания, поросенок ожил, начал повизгивать, и я положила его в ящик с нагретыми кирпичами, чтобы он обсох окончательно. После этого дело пошло активнее, и вскоре в ящике уже повизгивало шестеро розовых пятачков.
— Уберите у свиньи и выпустите к ней поросят, — устало произнесла подруга, обращаясь к женщинам, стоявшим с открытыми ртами у стеночки.
— Это было удивительно! Я преклоняюсь перед вами! Просто восхитительно!
Громкий голос немного напугал нас и, обернувшись, мы с изумлением увидели, что в дверях свинарника стоят двое мужчин. Один из них был отцом Петра, а второго мы точно не знали. Но я догадалась, что это и есть купец, о котором вчера говорил молодой человек.
— Я даже представить себе не мог, что есть такие барышни! — он восхищенно смотрел на нас. — В основном девицы брезгливы и капризны! Никто не воспитывает дочерей в труде! А тут такое!