На Яблочный Спас у нас был настоящий праздник. Столы просто ломились от вкуснейших блюд. Мы ждали к себе в гости Таню с Андреем, его родителей, Наталью, дядюшку, Родиона Макаровича, Петра с отцом и, конечно же, нянюшку.
Тушки кур и уток поварихи обмазали медом, засунули внутрь яблоки и выдержали в русской печи до золотистой корочки. Запекли яблоки с медом, приготовили блины с грибами и ягодами, а еще пироги с яблоками на малиновых дрожжах. Для меня это было открытием. Оказалось, что делали их очень просто. Заливали водой комнатной температуры ягоды малины, добавляли ложку меда, накрывали крышкой и ставили в теплое место. Дрожжи считали готовыми, когда содержимое емкости опускалось вниз, и появлялась пена. Потом все это смешивали с мукой, медом и снова ставили в теплое.
Яблочный Спас — светлый домашний праздник, и я с тихой радостью провела его в кругу близких мне людей. Утром мы сходили в церковь, где с раннего утра на паперти выставили столы, на которых возвышались горы яблок, картофеля, гороха, репы и брюквы, стояли посудины с зерном ячменя и ржи. Отец Никифор благословлял урожай, а потом передавал яблоки детям, нищим и тем людям, у которых не было своих садов.
Мы же отнесли освященное яблочко Варе на могилку. До этого времени я почему-то даже подумать не могла, чтобы приблизиться к ней, а сегодня сама пошла на кладбище.
— Нянюшка, сходишь с нами к Вареньке? — попросила я Аглаю Игнатьевну. С нянюшкой было спокойнее, да и не знали мы с Таней, где именно находится могилка.
— Конечно, голубки мои… Пойдемте. Наконец-то, сподобились. Заждалась вас сестрица.
Поросший дикими цветами могильный холмик находился рядом со стенами храма. Возле него росла красавица березка, ветви которой почти касались земли. На белом камне было высечено: «Засецкая Варвара Алексеевна». «Как ангел, красотой и кротостью своей она здесь в мире процветала…»
Как только мы положили по яблочку на ковер из цветов, по листве пронесся легкий ветерок, в котором зазвучали тихие переливы, похожие на девичий шепот. Как будто это Варя благодарила нас.
А ночи после Яблочного Спаса становились все холоднее, пришли Осенины… Начинало пахнуть грибами и туманами, поднимающимися от реки каждое утро.
Тайная экспедиция явилась и за Дарьей Николаевной. Но, обнаружив, что барыня тронулась умом, отвезли ее сначала в монастырь, а потом, по решению суда, в «желтый дом». Вердикт судьи после обследования Потоцкой докторами душевных недугов был таков: «Безумие Потоцкой Дарьи Николаевны определено по степени различия как «бешеная». А значит, она — отягощение для общества, ежели ли не будет содержима в особливом доме, где бы о ее прокормлении и пользовании старания возымели».