Я остаюсь в нижнем белье и лицо вспыхивает от стыда. Его руки сдирают с меня остатки

ткани. Лямки бюстгалтера бессильно падают с плеч, и я замираю, прикрывая обнаженную

грудь ладонями.

— Не закрывайся, — рычит он. Его пальцы грубо разжимают мои руки, прижимая их к

матрасу. — Это все мое.

Его губы касаются моей шеи, скользят ниже, оставляя жгучие следы. Я дергаюсь,

всхлипываю, но он не останавливается, пока не накрывает мою грудь ртом. Горячие губы

жадно захватывают сосок, и у меня из груди вырывается стон, такой громкий, что я

сама его пугаюсь.

Я сжимаю пальцы в кулаки, выгибаюсь, но не отталкиваю. Его язык обводит мой сосок

круг за кругом, потом втягивает внутрь так сильно, что у меня темнеет в глазах.

Ибрагим сжимает мою вторую грудь рукой, грубо массируя, пока его рот продолжает

ласкать первую.

— Слышишь себя? — шепчет он, прикусывая сосок так, что я вскрикиваю. — Ты стонешь для

меня.

Его рот жадно тянет меня в бездну, язык играется с моими сосками, пока возбуждение не

начинает причинять боль. Я уже не могу сопротивляться. Это какая-то магия, я никогда

в жизни не испытывала такой нужды и не вела себя так бесстыдно, наплевав на голос

разума ради порочного удовольствия. Из меня вырываются стоны, короткие, сдавленные,

но слишком явные. Я закрываю лицо ладонями, но он убирает их, заставляя меня

смотреть в свои темные от похоти глаза.

На миг время словно останавливается. То, как он смотрит на меня, словно видит меня

насквозь и ничего прекраснее в жизни больше не видел, что-то делает с моим сердцем.

Оно пропускает удар, а потом бьется с такой силой, что я пугаюсь.

Слезы катятся по щекам, но я не двигаюсь. Я больше не отталкиваю его. Я чувствую, как

предательски хочу этого. Как все во мне сдается.

Он спускается ниже, не отводя глаз от моего лица. Его губы оставляют влажные следы по

животу. Я дрожу, прикусываю губу, пытаясь заглушить очередной стон, но он все равно

вырывается, когда его губы нежно целуют мой лобок.

Я зажмуриваюсь. Его руки разводят мои бедра, и я уже не пытаюсь их сжать. Я чувствую

его горячее дыхание там, где стыднее всего, и у меня перехватывает горло.

— Ты моя жена, — словно успокаивая, напоминает он, но от этого не легче.

Я шепчу сквозь слезы:

— Я не могу…

Но мое тело говорит за меня. Оно раскрывается, принимает его, и выгибается навстречу

обжигающему прикосновению его губ к самой чувствительной точке. Его жадный язык

ласкает меня без пощады. Я выгибаюсь, хватаюсь пальцами за простыню, раздираю ее

ногтями. Стыд душит, но вместе с ним приходит сладкая боль, от которой я теряю

дыхание.