И нет, к сожалению, это не Анжелика.
Это Артур.
“Ты получила степуху? Перешли пять косарей ”
Вот ублюдок. Больше тебе ничего не переслать?
“Нет, не получила. И когда получу, ничего тебе пересылать не буду, самой не хватает ”
“Чё? Совсем коза охуела? Я жду бабки ”
Вот козёл. Хрен тебе.
Артур — сын моего отчима, по которому давно тюрьма плачет. Ненавижу его. Он живёт с нами два года, с тех пор, как его мать, расписавшись в своём бессилии вправить этому конченому мозги, сбагрила его на отца и уехала с новым мужем. И с тех пор Артур стал нашей проблемой. Он мой одногодка и просто неуправляемый. И, конечно, выставить его, когда ему исполнилось восемнадцать, моя мама и отчим не смогли.
Да и вид он стал делать, что паинька. Но только перед ними, я же вижу его насквозь. Он — основная причина, почему я так хотела уехать в Москву.
Отсылаю ему стикер со средним пальцем, блокирую телефон и снова убираю в карман. Конечно, я не собираюсь пересылать ему свои деньги. Хватит, что он и так отбирал у меня стипендию, когда я училась в Воронеже. А матери сказать не могла — угрожал избить. И, надо сказать, я ему верила. Вот только теперь этот упырь меня не достанет.
Едва я собираюсь вернуться обратно, как шторы вип-кабинки, возле которой я стою, распахиваются, оттуда выходят две девушки, а шторы так и остаются ракрытыми. Мгновение — и меня с ног до головы окатывает морозом.
Там Герман. Ещё парни и девушки, но их я замечаю лишь фоном.
Он сидит на диване, раскинувшись, по прежнему в своём стиле — в классических брюках и чёрной рубашке. Светлые волосы волнами отброшены ото лба. Обе его руки закинуты на плечи девушек, а руки этих девушек лежат на его широко расставленных бёдрах.
Он смеётся, поворачивается к одной и целует её в губы. Сама не понимаю, почему не уношу отсюда ноги, а стою и пялюсь, а у самой кожа словно гореть огём начинает.
Оторвавшись от губ девушки, он поворачивается к другой и теперь целует её. Пошло целует, грязно, кусая её за нижнюю губу.
У меня перехватывает дыхание. К горлу подкатывает ком. Я дёргаюсь, чтобы уйти, но он словно чувствует, что я наблюдаю, и вдруг наши взгляды встречаются.
По всему моему телу прокатывается горячая волна, а Герман будто совсем и не удивлён увидеть меня здесь. Он снова наклоняется к девушке, та запрокидывает голову, и Герман ведёт языкам по её шее, оставляя влажный след. И при этом он неотрывно смотрит на меня…
11
Герман
Они такие все.
Сначала ресницы трепещут, щёки алеют. Сначала глаза опускают или отводят. А потом от члена не отгонишь. Потом в глазах блеск порочный и жажда.