Роман можно найти у меня в профиле или по ссылке ниже:
https:// /shrt/ZcTC
36
Майя
Его запах сводит с ума. От лёгкости в голове, что появилась после алкогольного напитка, хотя я и выпила всего половину бокала, слегка слабеют и колени. Но мне так нравится ощущать крепкую руку Германа на своей талии, будто это некая гарантия, что даже если у меня совсем закружится голова и я начну падать, то он подхватит и не даст этому случиться.
Логика, конечно, благим матом орёт, что вообще-то это Герман. И он не просто не станет держать, а ещё и переступит да пойдёт себе дальше, вот только кто бы сейчас эту логику слушал?
Я снова попала под его чары, как тогда на кухне. Меня опять зятянуло в странное состояние, когда ты вроде бы в сознании, а мозг отключается, становится не способен принимать правильные решения.
Знаю, что потом буду терзаться, но сейчас мне так хорошо…
Голос Матвея Зимина льётся плавно и тягуче, вводя весь зал в транс. И это совсем не способствует тому, чтобы я хотя бы попыталась прислушаться к критическому мышлению. Наоборот, я позволяю себе плыть в этой сладкой неге в крепких руках Германа, сходить с ума от запаха его кожи и парфюма и замирать от трепетания бабочек в своём животе.
И я даже не думаю противиться, когда пальцы Германа мягко погружаются в мои волосы на затылке, оттягивают голову, вынуждая поднять к нему лицо, а потом его губы накрывают мои.
Герман есть Герман, он не считает нужным спрашивать разрешения, а потому его язык тут же по хозяйски ныряет в мой рот и принимается исследовать его.
Я не знаю, что будет потом, и как я буду смотреть ему в глаза. И себе как буду — тоже не знаю. Хоть к зеркалу не подходи. Но сейчас мне не хочется сопротивляться этому. Я растворяюсь в происходящем и наслаждаюсь. Отвечаю на поцелуй, осмелев, и сама пробую Германа на вкус.
Привкус цитруса и алкоголя кружит голову ещё сильнее, и кажется, у меня даже вырывается слабый стон. Надеюсь лишь, что из-за музыки Герман его не услышал.
Зимин заканчивает песню, и одновременно с музыкой отстраняется и Герман, позволяя мне сделать полноценный вдох. Только кислорода всё равно оказывается недостаточно, и головокружение до конца меня не отпускает. А Герман словно понимает это, продолжая крепко удерживать меня за талию.
“Тотем” прощаются со зрительным залом, который сначала разочарованно гудит, а потом замирает, отслеживая бегущие цифры рандома, отражающиеся на стене над сценой. Мы с Германом тоже наблюдаем. Молча. Но его рука всё ещё на моей талии, и мне кажется, что кожа моя в этом месте пылает.