Но её среди длинной вереницы девушек я не обнаруживаю. С извинениями проталкиваюсь в предбанник и бросаюсь к раковине. Открываю кран, смачиваю ладони и прижимаю их к щекам. Мутить постепенно перестаёт, и я собираюсь вернуться в зал, когда что-то начинает происходить. Странный шум и движение. А потом раздаются два выстрела.
37
О Боже мой!
Меня парализует от страха, сердце подскакивает к горлу и начинает колотиться с бешеной силой. Девушки, кто тоже находятся в уборной, переглядываются, две начинают кричать и бросаются к выходу. А я даже пошевелиться не могу. Меня бросает в холодный пот, ноги подкашиваются. Я прижимаюсь к холодной кафельной стене в углу и словно каменею.
Из коридора тоже слышны крики и топот. Люди бегут из клуба, слышно грохот — возможно, сломали двери или разбили стеклянную перегородку.
Страшно.
Паника это всегда даже страшнее самой угрозы.
Но, возможно, самое ужасно — это ступор. Как раз то, что происходит со мной. Мозги как желе. Тело тоже. Перед глазами мутная пелена. Я просто сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и смотрю в одну точку. Я тут одна уже, остальные убежали.
— Майя! — громкий окрик Германа меня оглушает.
Он влетает в женскую уборную и без промедления бросается ко мне.
— Надо уходить, — хватает за запястье, но я даже ноги переставлять не могу. Я всегда до безумия боялась всяких терактов и подобных этой ситуаций.
— Что происходит? — всхлипываю.
— Ничего хорошего. Убираться отсюда надо. — Герман разворачивается и внимательно всматривается в моё лицо. — У тебя опять паническая атака?
— Наверное, — судорожно киваю, ощущая, как волны колючих мурашек прокатываются по спине одна за одной, а желудок снова больно сжимается.
Герман начинает буквально тащить меня к раковине с водой, и воспоминание, как он засунул мою голову под ледяной душ во время прошлого приступа, моментально отрезвляет меня.
— Нет-нет, не надо! — вскрикиваю, дёргаясь в его руках. — Я могу идти! Могу!
— Отлично, мы нашли способ лечения твоих паничек.
Очень, мать твою, смешно, Герман.
Но свой комментарий я уже оставляю при себе и бегу за ним. Просто бегу, позволяя ему прокладывать для нас путь через толпу.
Однако Герман не стремится к основному выходу, где сейчас давка и крики. Он увлекает меня в боковой коридор, видимо, о клубе ему известно больше, чем просто посетителю.
— Сюда, — говорит Герман и, схватив с пожарного щита монтировку, сбивает замок с запасного выхода.
Через пару минут мы оказываемся на улице и сливаемся с толпой. По крайней мере, нас не затоптали в помещении!
Только вот где Лика и Вяземский?