Майя задёргивает шторы в гостиной, а потом укрывает меня одеялом. Маленький заботливый Котёнок.
Внезапно, прежде чем отрубиться, я думаю о том, что обо мне так давно никто не заботился. Да и вообще… не помню, когда такое было в последний раз. Это странное чувство — когда о тебе заботятся. Странно позволять это делать. Но Котёнку вдруг хочется.
— Мама должна съесть всю клубнику, — вспоминаю, что мелкий так и не отписался с утра.
— Что? — Майя склоняется ниже, заправив светлые волосы за ухо.
— Да ничего, — дрожь вроде бы стихает, но меня нещадно затаскивает в сон. — Просто… посиди тут немного, ладно?
— Эм… ну… хорошо.
Она усаживается на пол рядом с диваном, а моё обоняние ловит запах её волос. Шампунь с клубничным ароматом. А потом я всё же проваливаюсь в сон.
27
Майя
Когда Герман попросил посидеть возле него, я удивилась. Это был не приказ, а именно просьба. Но… он точно не просил меня сидеть около него целый час. А именно столько я и просидела.
Зачем?
Сама не могу ответить себе.
Температура у Германа упала довольно быстро — он задышал ровно, на лбу выступили капельки пота, а лицо приобрело более естественный оттенок. Я могла бы уйти сразу, но почему-то продолжаю сидеть на полу, обхватив коленки, и смотреть, как он спит. Как вздымается и опускается во время дыхания его спина, как блестит взмокшая смуглая кожа, как перекатываются мускулы, когда он во сне меняет позу, перекладывая голову на другой локоть.
Сижу и откровенно пялюсь, испытывая странное волнение. Мысли всякие в голове теснятся…
Почему Герман такой? Грубый, властный, такой порочный. Его взгляд, которым он тогда на меня в клубе смотрел, при этом лаская сразу двух девушек, так и стоит перед глазами. Когда вспоминаю — помыться хочется.
Но вот сейчас он лежит всего в метре от меня. Болен и уязвим, но слабым у меня Германа язык назвать не поворачивается. Потому что даже в этот момент уязвимости он совсем не создаёт впечатление слабого. Он по-прежнему опасен и непредсказуем.
Я не знаю, чего от него ожидать через час, наутро или через день. С ним постоянно надо быть настороже. Нельзя расслабляться.
В спальню я возвращаюсь со странным ощущением. В груди как будто немного щекотно, а в мыслях хаос. Причесать это и сесть работать над дипломом оказывается той ещё задачей, но всё же мне удаётся погрузиться в тему.
В итоге сижу я долго, почти до двух ночи, прервавшись дважды на перекус и на то, чтобы заглянуть в гостиную на Германа. Он спит весь день и ночь, ни разу не просыпаясь. Я даже начинаю волноваться, нормально ли это, смотрю в интернете. Но и интернет, и ровное дыхание Германа убеждают меня, что при вирусных инфекциях такое может быть — организму нужен сон для борьбы и восстановления.