— Это не мои проблемы, Майя. Попроси этого на машине денег тебе дать, уж отблагодарить найдёшь как, много ума не надо, тем более, сама уже знаешь, что к чему.
Это так обидно. Так невероятно задевает, что хочется разрыдаться. И я правда уже на грани.
— У тебя времени до завтра, Майя. Утром тебе нужно освободить комнату. Мне до приезда Сашки ещё убраться там нужно.
Отвратительно. Убраться — словно после зачумленной. Надо же… Вот тебе и родственники. Один обокрал, другая выгнала, унизив.
У меня просто нет выхода. Его нет. Или остаться на улице, или вернуться в Воронеж, где меня в университет уже никто не возьмёт.
Смартфон на столе снова вздрагивает, и я вижу всплывшее сообщение от Германа.
“Котёнок, ты нарываешься. Или позвони, или потом не жалуйся”.
Чёрт.
15
Остатки своего завтрака я заталкиваю в рот с трудом. И то потому, что неизвестно, когда смогу поесть в следующий раз. Молча мою за собой тарелку и чашку, а потом ухожу из кухни, больше ни слова не сказав тёте Люде.
Натягиваю пальто, беру сумку и выхожу из квартиры. И только выйдя на улицу и кое-как дойдя до парка, оседаю на лавку и закрываю лицо руками.
Хочется разрыдаться громко-громко, но я даже не могу вдохнуть нормально. Грудную клетку сдавило в спазме, а горло пережало.
Не сразу понимаю, что дрожу так, словно вышла без куртки на мороз, хотя не так уж и холодно на улице. Ветра по крайней мере нет.
В побелевших пальцах вспыхивает экран смартфона от какого-то беззвучного входящего уведомления, и мой взгляд снова падает на сообщение от Германа с угрозой, висящее на предпросмотре.
Я не могу согласиться на его предложение. Просто не могу!
Он же ненормальный. Он и так может сделать со мной всё, что ему захочется, совершенно не обращая внимания на моё сопротивление, а что тогда говорить, если я добровольно ему в руки сдамся?
Но что меня ждёт в противном случае?
Мне ведь даже билет до Воронежа не на что купить… Только если у мамы просить. Но тогда придётся рассказать про Артура, мама и отчим поссорятся или мама просто не решится поднимать этот вопрос с ним. Не впервые ведь всё это. Мама любит отчима, а тот очевидного замечать за своим сынулей не хочет. Ведь тогда с этим придётся что-то делать.
Делаю глубокий вдох и поднимаюсь с лавки. Попробую ещё сходить сегодня в деканат и узнать по поводу общежития. Мне ведь обещали дать место, и вон, к примеру, в комнате Анжелики пустует кровать. Она, кажется, говорила, что никто третье место не занимает.
В университет я приезжаю выжатая как лимон. После первой же пары иду в деканат, но там мне сообщают, что свободных мест в общежитии по-прежнему нет. И даже когда я спрашиваю про комнату Лики.