— Может, поговорим сначала и обсудим, — пячусь на шаг, всем нутром противясь тому, чтобы добровольно сесть к нему в машину.
На это Герман лишь закатывает глаза, а потом, сжав моё плечо своей огромной лапой, почти заталкивает меня в свою машину.
16
— Куда мы едем? — Сжимаю пальцы до белых костяшек, пытаясь говорить ровно. Я уже поняла, что мой страх провоцирует Германа, но контролировать это почти невозможно. Он пугает меня.
— Ко мне.
Дрожь прокатывается от затылка и до колен. Чувствую, как в груди всё сжимается от одного только взгляда на Германа, который выглядит абсолютно расслабленным: его левая рука на руле, правая на подлокотнике. На среднем пальце тоненькое серебряное кольцо с надписью “Спаси и сохрани”.
Он верующий? Серьёзно?
Или просто дань традициям?
— Зачем к тебе? Мы ведь просто поговорить собирались.
— О чём, Маюня? — бросает на меня короткий взгляд, выгнув бровь, и снова переводит его на дорогу, уходя на обгон небольшого грузовика. — Есть мои условия, есть твоё согласие. Хотя последнее и необязательно. А раз ты пришла это обсуждать, значит, мы уже формально договорились. Зачем тянуть время?
Я смотрю на него, не в силах поверить, насколько для него всё очевидно. Он всё решил и абсолютно уверен, что остальное — не проблема.
— Герман, я не хочу ехать к тебе. Я сказала, что мы можем обсудить твоё предложение!
Он тяжело вздыхает, будто его мои слова жутко раздражают, и поджимает губы. Но потом внезапно выдаёт:
— Ладно. Я всё равно жутко голодный.
На ходу щёлкает что-то на экране бортового компьютера, а затем резко меняет полосу, уходя на другую ветку дороги. Минут пять ещё мы едем молча, а потом Герман сворачивает на парковку небольшого кафе, прилепившегося на углу многоэтажки. С виду стильное заведение с панорамными тонированными окнами в пол и чёрной матовой вывеской, мягко подсвеченной тёплым неоном.
Это место даже снаружи выглядит дорого, не уверена, что смогу даже кофе себе оплатить тут.
Герман глушит мотор и выходит из машины. Я на негнущихся ногах выбираюсь следом, когда он распахивает дверцу машины.
Вообще-то, я собиралась и сама открыть её да не успела.
Герман открывает тяжёлую стеклянную дверь кафе и пропускает меня вперёд, едва ощутимо мазнув широкой ладонью по моей пояснице — короткий, собственнический жест, от которого вдоль позвоночника тут же вспыхивают колючие мурашки.
Внутри пахнет дорогим кофе и сладкими специями. Интерьер давит неброской роскошью: графитовые стены, много живой зелени и мягкий полумрак от низко висящих медных ламп.
Гул голосов немного сглаживает моё напряжение, потому что мы наконец не вдвоём, но Герман уверенно ведёт меня в самый дальний, уединённый угол. Он кивком указывает на массивный кожаный диван, скрытый от остального зала высокой перегородкой.