Я снова сажусь за ноутбук и погружаюсь в работу. Собственно, всё уже готово, осталось только ещё раз перепроверить, отсмотреть оформление, сноски, структуру разделов и можно сдавать.
После трёх часов дня я сохраняю диплом на нескольких носителях и в облаке, а потом опускаю крышку ноутбука. Складываю свои вещи в сумку и вызываю такси. Надеюсь, что с квартирой всё получится и она соответствует тому, что указано в объявлении и что сообщил мне арендодатель в переписке.
Мантра “Не думай о Германе” даёт сбой, и у меня снова подступают слёзы.
Пошёл он. Избалованный мажор, для которого сломать такую, как я, легче лёгкого. Пусть найдёт себе кого-то другого для развлечений, если ему невесты мало.
Закинув сумку на плечо, я выхожу из квартиры. Ключи сдаю консьержу внизу, предупредив, что хозяин в больнице, но скоро вернётся, и иду к ожидающей меня машине. Прощай, Герман.
42
Герман
Мелкая коза ты, Котёнок. Так значит, да? Испуганно сбежала, поджав хвост?
На звонки Майя, конечно, тоже не отвечает.
Диплом она закончила, и я уверен, что сделала всё в лучшем виде. В этом убеждаюсь, пробежав быстро глазами документ.
Но дело в том, Майюня, что это совершенно ничего не меняет.
Она правда думает, что я не найду её? Или не стану искать? Из университета она всё равно никуда не денется. Ну отсидится где-то неделю, потом всё равно высунет нос из норки и всё начнётся сначала.
Вторую половину денег я, конечно же, ей перевожу. Договор есть договор. Ну и мне спокойнее будет, что у неё есть деньги. Накидываю чуть больше, но через пять минут “лишнее” мне возвращается.
Ладно, зая, про это потом поговорим.
Стаскиваю с себя куртку и рубашку и забрасываю в стиралку. Хочется в свой собственный душ поскорее, потому что в больничной палате, даже в люксовой, всё равно этот дебильный запах антисептика, и даже после утреннего душа, и волосы, и одежда пропитались им.
Когда выхожу, вижу пропущенный от тренера. Настроение, и так дерьмовое, падает ниже плинтуса и грудь снова затапливает горячей яростью. Так бездарно просрать такой шанс… А ведь в меня даже не целились. Какие-то левые разборки, Кир сказал, что даже они не в курсе.
Но я же не баба, чтобы страдать и морозиться, надо перезвонить. Однако, едва беру телефон в руки, он снова звонит. Только это не тренер, а мелкий.
— Илья, слушаю, — напряжённо замираю, прикладывая трубку к уху. Мелкий просто так обычно не звонит, обходится сообщениями в мессенджерах.
— Герман! — Его голос встревожен и напряжён. — Герман, ты можешь приехать? Маме плохо.
— Что случилось?
— Она снова не ела, а когда вышла из студии, была бледная очень. У них с отцом был сильный скандал, и она упала. Вся дёргалась, как будто судороги, изо рта пена пошла. Герман, я не знал, что делать!