— Не волнуйся, Котёнок, — его голос падает до низкого шёпота. — Таша мне правда сделала вчера приятно, но это был лишь массаж. Хотя, знаешь, не всегда так уж и в кайф было, особенно, когда она втыкала иголки в мою ноющую мышцу.
Хочется поддеть его вопросом про то, что это какой-то новый вид извращения, видимо, но я прикусываю язык. Колени уже превратились в желе от его близости, а сердце глухо колотится о рёбра.
— Но в следующий раз, если ты так ревнуешь, сделаешь массаж мне сама после тренировки.
Я сглатываю, потому что фантазия тут же вспышкой подкидывает картину, как я буду разминать эти его огромные мускулы на плечах, и под моими пальцами он издаст такой же глухой низкий стон. Бёдрам тут же становится горячо, а от недостатка кислорода начинает кружиться голова.
— Ладно, не буду тебе мешать, — он внезапно делает шаг назад, разрывая это почти болезненное напряжение между нами. — Но про сцену в душе подумай.
Герман снова выходит, оставляя меня в странном состоянии, когда в голове каша, а в груди и в животе жар. Ох, надо быстрее заканчивать с его дипломом и валить подальше…
26
Герман
“Она третий день не выходит из студии, Герман. Татьяна относила ей еду, но потом забирала поднос, и там почти всё оставалось” — прилетает сообщение от мелкого.
Чёрт, мама. Снова.
“А клубнику носила ей? Спроси про клубнику”
“Половину только съела, и это за весь день”
“Тогда пусть отнесёт клубнику и сливки в баллоне. И шоколад. Должна съесть”
Когда мама запирается в студии больше, чем на день, она соглашается есть в основном только клубнику. Ягода, которую я ненавижу и боготворю за то, что мать соглашается в моменты провалов психики есть хотя бы её.
“Сливки пожирнее, белковые. Шоколад с орехами. Пусть отнесёт сейчас же! Послезавтра после игры я приеду”
Как не вовремя, мама. Ближайшие два дня мне нужно быть максимально собранным. Завтра крайняя перед игрой тренировка, послезавтра — игра. Но придётся играть с перманентно зудящей мыслью, что у матери снова приступ. Чёрт.
Времени почти десять вечера. Нужно лечь пораньше, чтобы завтра быть в форме. Последняя перед игрой тренировка очень важна, тренер будет отслеживать любой косяк. А на саму игру должны приехать представители комиссии сборной. Мне нельзя налажать.
Но, естественно, уснуть теперь не получается. Выжидаю десять минут и пишу Илье:
“Ну? Отнёс?”
Брат читает сообщение, но ответ прилетает только минут через двадцать.
“Отнёс. Герман, она при мне съела три большие ягоды и окошко шоколада. Но… мне кажется, она не спала больше суток. Закрасила тёмно-серым огромное полотно, размером с гаражные двери. Говорит, никак не получается цвет подобрать”