Герман на площадке — это концентрированная, почти пугающая сила. Мощный, быстрый, невероятно напористый. Тёмная форма облегает его крупное тело, влажные волосы прилипли ко лбу. Он перехватывает мяч и врывается в зону противника так, будто перед ним не огромный парень из вражеской команды, а просто пустое место.
Резкий рывок, прыжок, от которого у меня перехватывает дыхание, и он с глухим ударом вколачивает мяч в корзину сверху.
Трибуны взрываются оглушительным рёвом. Но в этот же момент раздаётся резкий, требовательный свисток.
— Свиридов! — орёт судья гневно, выходя к самой границе площадки. — Остынь! Ещё один такой грубый силовой приём, и схватишь снова жёлтую карточку! Я тебя на скамейку посажу, ты меня понял?!
Герман только тяжело дышит, оттягивая на груди мокрую от пота майку. Он коротко кивает тренеру, всем своим видом демонстрируя смесь раздражения и абсолютного превосходства, и в момент объявленной паузы отходит к краю площадки.
И тут же к нему подбегает какая-то девчонка из группы поддержки. Яркая, фигуристая, ноги длинющщие. Она с готовностью протягивает ему бутылку с водой и что-то щебечет, заглядывая снизу вверх прямо в его глаза.
Герман берёт воду, делает несколько крупных глотков, запрокинув голову так, что видно, как дёргается кадык на его сильной шее, а потом вдруг усмехается чему-то, что она сказала, и стирает тыльной стороной ладони капли с губ.
Внутри меня внезапно что-то сжимается. Какое-то странное, колючее и очень неприятное чувство резко обжигает грудь, сбивая ритм сердца. Словно под рёбрами провернули холодную спицу.
Становится тошно.
Какого чёрта я вообще тут стою и смотрю на это?
Резко отворачиваюсь от двери, покрепче перехватываю лямки рюкзака и быстрым шагом, почти срываясь на бег, ухожу по коридору подальше от этого шума и картины, которая почему-то слишком сильно ударила по моим натянутым нервам.
29
Герман
Да, блять! Мы их порвали!
— Да, мать их! Да-а-а! — рычит Муравьёв, налетая на меня и запрыгивая мне на спину.
Сирена тонет в оглушительном рёве трибун. На табло — разница в восемь очков. В нашу пользу. В нашу, мать его, пользу!
Кровь, накачанная адреналином, несётся по венам, перед глазами слегка плывёт. Сердце шарашит, мышцы все вибрируют.
Я ору в ответ, стискивая Женьку в захвате, когда он слезает с меня. В следующую секунду нас обступает остальная команда, сбиваясь в плотную, орущую кучу. Мы толкаемся, орём до хрипоты, выплёскивая ту яростную радость, которая всегда накрывает после жёсткой силовой игры. Тело ломит, лёгкие горят огнём, но это чистый, ни с чем не сравнимый кайф. Мы порвали их.