— Ты боишься меня до трясучки, Майя, — его голос звучит низко, ровно, но от каждого его слова по коже ползут мурашки. — У тебя глаза блюдцами становятся, стоит мне просто руку поднять. Ты шарахаешься от меня, как от огня, но при этом… ты сидишь сейчас здесь и всерьёз обсуждаешь эту сделку.
Он делает паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, а затем добивает:
— Не держи меня за идиота. Это значит лишь одно — ты в полной заднице. Душу дьяволу от хорошей жизни не продают, Маюня. Так что давай без этого цирка. Что у тебя стряслось?
Я замираю, чувствуя, как краска отливает от лица. Он раскусил меня за две минуты. Разбил мою слабую защиту вдребезги одним только холодным расчётом.
Я вся немею. Пальцы под столом сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони.
— А тебе какое дело? — голос звучит глухо, почти жалко, хотя я стараюсь придать ему уверенности. — Если тебя устраивает, что твой диплом буду писать я, к чему эти подробности? Какая тебе разница, что у меня случилось?
Герман чуть склоняет голову набок. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах и медленно опускается ниже.
— Потому что, Котёнок, — произносит он так, словно мы тут болтаем о погоде, — я хочу иметь не только твои мозги.
Внутри меня всё каменеет. Дыхание перехватывает, а сердце пропускает болезненный удар. Воздух вокруг внезапно становится густым и тяжёлым.
Тишину, готовую раздавить меня своей тяжестью, разрезает резкая трель его смартфона. Герман недовольно морщится, достаёт телефон из внутреннего кармана пиджака и смотрит на экран.
В ту же секунду его вальяжность испаряется. Черты лица заостряются, челюсть сжимается так, что на скулах перекатываются желваки. Я впервые вижу на его лице такую чистую, неприкрытую ненависть. Он принимает вызов прямо за столом.
— Да, — бросает он сухо и враждебно.
Из динамика доносится низкий мужской голос. Я не могу разобрать слов, но тон властный и жёсткий.
— Я сказал, что всё под контролем, отец, — цедит Герман сквозь зубы. Пальцы свободной руки отбивают нервный, злой ритм по столу. — Да, я помню про сроки. Вопрос уже решён. Скоро будут тебе результаты.
Он не прощается, просто сбрасывает вызов и швыряет телефон на стол. Тяжело дышит, пытаясь взять эмоции под контроль. Его глаза сейчас тёмные, как грозовое небо, и в них плещется ярость.
И тут в моей голове щёлкает. Я смотрю на него, и страх на мгновение отступает перед внезапной догадкой.
— У тебя тоже горят сроки, — произношу я тише, но твёрже, чем раньше. — Этот диплом… он нужен не просто для галочки. Твой отец ждёт его. У тебя проблемы, Герман. И я тебе нужна не меньше, чем ты мне.