— Справишься? — спрашивает этот странный доктор, больше похожий на какого-то неформала, протягивая мне пакет с физраствором. — Нужно держать вот так, чуть выше уровня сердца.
— Справлюсь, — киваю и перехватываю пакет, залезая на заднее сиденье машины.
— Отлично. Потому что справиться, девочка, всё равно придётся. Вяземский тоже ранен, он с нами не поедет. Не так серьёзно, но к медикам ему надо.
Ранен? Я даже не заметила. Какой кошмар всё это.
Что там вообще произошло? Столько людей на концерте было, и неизвестно, сколько ещё могли пострадать.
Через минуту мы уже мчим по трассе в больницу. В салоне темно, не считая света из окон и приборной панели, но лицо Германа ярко выделяется своей бледностью. А ещё я замечаю в зеркало салона, что доктор за рулём нахмурен и весьма озабочен. Звонит кому-то, по-видимому, коллегам из больницы, и просит быть готовыми как можно быстрее, и чтобы шлагбаум на втором пропускнике был открыт через пятнадцать минут.
Не к добру это…
— Ещё чуть-чуть, Маюня, и будешь свободна, — слышу хриплый тихий смешок Германа. — Меня, по ходу, вы не факт, что довезёте. Мамке моей передай, чтобы хватала малого и бежала. Пусть даже куда глаза глядят. Только подальше.
— Заткнись, — шикаю на него. — Всё с тобой будет нормально, понял?
Я стараюсь говорить убедительно, но суть в том, что на самом деле я совсем не знаю, что на самом деле будет. И док, похоже, тоже на сто процентов не уверен. Но даже подумать страшно…
— Скажи, Майя, — снова говорит Герман, повернув ко мне голову. Он опирается затылком на спинку сиденья, не в силах уже держать голову, но взгляд у него по-прежнему острый и цепляющий, — ты правда меня боишься?
Вот вообще сейчас не до задушевных разговоров. Но мне нужно поддерживать хоть какую-то беседу, главное, удерживать его в сознании.
— Сейчас нет.
— А вообще?
— Ты сам знаешь, что пугаешь меня, Герман, — отвечаю тихо. К чему врать? Он сам спросил.
— А чего именно ты боишься, Маюня? — он прищуривается и тяжело сглатывает. — Хочешь, я угадаю? Тебе страшно быть смелой. Ты привыкла прятаться, не высовываться, да? И ты боишься, что тебе понравится.
В груди внезапно колет. Слишком уж он мастерски давит на болевые точки.
Я сжимаю зубы и концентрируюсь. Моя задача сейчас держать пакет с физраствором одной рукой, а второй давить на его рану. Не такая уж и простая задача, так что не до болтовни мне сейчас. Однако я всё же решаю ему ответить.
— Да, ты прав, Герман. Но суть в том, что ты — не тот, с кем можно рискнуть. Потому что очень высока вероятность разбиться в кровь.