Герман притормаживает, забирает его, а потом бросает охраннику. Тот молча, словно ничего странного тут и не происходит, идёт к гардеробу и передаёт администратору, а тот через минуту выносит моё пальто. Его забирает Герман, встряхивает и распахивает, чтобы я могла одеться.
Надо же, какой галантный.
Я просовываю дрожащие руки в рукава, не сразу попав правой, а потом он набрасывает пальто мне на плечи.
— Идём, — берёт за руку и увлекает за собой.
Мы выходим на улицу, и я всё же предпринимаю ещё одну попытку остановить его.
— Герман, куда ты меня ведёшь? — пытаюсь говорить так, чтобы голос не дрожал, но это невероятно сложно. — Я не хочу идти с тобой.
Он останавливается и разворачивается ко мне, не выпуская мою ладонь из своей. Я в очередной раз поражаюсь тому, насколько он высокий и массивный. Он во всём такой — монументальный, подавляющий. У него и рост высокий, и плечи широкие, и черты лица крупные. Он не похож на медведя, нет, он напоминает мне льва. И контрастом бьёт то, что где ожидаешь благородства — видишь скорее порочность и какую-то царственную жестокость.
Мне кажется, он сейчас схватит меня за шкирку и просто потащит дальше, но он внезапно выдыхает, будто это я достала его своими глупыми вопросами, а не он преследует меня.
— В машину. — У меня всё сжимается от ужаса, стоит только подумать, зачем ему это и что он собирается со мной делать. — Пообщаемся.
— Я не хочу, — мотаю головой и делаю шаг назад. — Мне вообще домой пора. Отпусти меня. Пожалуйста…
Последнее слово получается отвратительно умоляюще. Но я уже не выдерживаю его напора. Я боюсь его и хочу, чтобы он прекратил преследовать меня.
— А если нет? — выгибает бровь, складывая руки на груди.
— Герман, это уже не смешно. Перестань меня преследовать, пожалуйста. Меня это пугает.
Ощущение, что мои слова, словно горошины, просто отскакивают от него. Герман чуть склоняет голову на бок и прищуривается, ему явно пришла какая-то идея в голову, и я более чем уверена, что ничем хорошим лично для меня она не станет.
— Что ты делала у Триполина?
Этот вопрос ставит меня в тупик — настолько неожиданным оказывается.
— В смысле у Дмитрия Анатольевича? — Моргаю растерянно. — Я с ним курсовую пишу. А тебе какое дело?
— Этот ящер берёт на курсак или по большой просьбе или реально умных. Ты из каких?
О Господи, вот так постановка вопроса. Но я всё ещё не понимаю, к чему он вообще спрашивает об этом. Где, блин, логика в его словах и действиях?
— Ну, просить за меня некому, — хмыкаю. — Тебе-то что?
— Идём. — Он снова хватает меня за руку. — Поговорить надо.