Он пугает меня до одури. Я прекрасно знаю, насколько он опасен и безжалостен, но при этом… от него совершенно невозможно оторвать взгляд. И это злит меня ещё больше! Я должна сидеть и планировать, как выжить на его территории, как не сойти с ума в этой клетке, а вместо этого пялюсь на его голую спину, забыв, как дышать. Идиотка.
Спешно отвожу взгляд, когда Герман разворачивается и подходит к обеденному столу, а потом ставит на него две тарелки. Одну двигает ко мне.
На тарелке что-то вроде омлета, перемешанного с помидорами, болгарским перцем и укропом, а сбоку несколько ядер грецких орехов.
— Приятного аппетита, — бросает он, и даже эта фраза из его уст звучит… странно.
— Спасибо, — киваю и беру вилку, которую он тоже положил.
Он тоже садится и, как тогда в ресторане, начинает спокойно и расслабленно есть. Я же отделяю вилкой кусок омлета и почему-то зависаю. Мне не по себе. Всё это — вся ситуация — выглядит настолько странно, что мой мозг будто отказывается её обрабатывать.
— Сколько ты весишь? — неожиданно спрашивает Герман, вскинув на меня глаза, когда я, наконец, доношу вилку до рта.
— Сорок два килограмма примерно, — отвечаю удивлённо. — А что?
— Это слишком мало для твоего роста. У тебя проблемы с питанием?
Почему он вообще спрашивает об этом? Вот какое ему дело?
— Нет у меня никаких проблем с питанием, — хмыкаю и кладу кусок в рот. Хм, а это и правда вкусно. — Да и тебе какая вообще разница? Не переживай, я не умру от истощения до того, как закончу писать твой диплом.
— Котёнок, кроме диплома, тебя со мной ждут ещё повышенные физические нагрузки, так что ты давай ешь хорошо.
Он уже доел свою порцию и просто откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и смотрит на меня в упор.
Чёрт, что?
Он серьёзно?
— Герман, отвали, — в этот раз я выдерживаю его взгляд, протолкнув в себя кусок омлета. — Физическими нагрузками займёшься сам с собой. И перестань пялиться, как я ем, пока я не подавилась.
— Я умею делать приём Геймлиха, спасу тебя если что. Ешь.
Есть мне, конечно, уже совсем и не хочется. Но пару кусочков я всё же в рот кладу, чтобы он отстал.
— Потом доем, — встаю из-за стола и забираю свою тарелку. — Где у тебя пакетики, чтобы я могла накрыть тарелку и поставить в холодильник?
— Выброси. Лучше свежее приготовить.
В моей семье выбрасывать еду было не принято. Не съел завтрак? Доешь его на обед или на ужин, ну или завтра. Другую еду не брали, пока были остатки с предыдущего приёма пищи.
Я сама нахожу рулон с пищевой плёнкой и оборачиваю тарелку.
— Вкусно получилось, просто порция большая. Я позже съем, — всё же ставлю в холодильник, на что Герман пожимает плечами.