— Хорошо били, — отрезала она. — Просто он конченый. К тому же администрация тогда тоже была не в восторге.

Повисла пауза. Я чувствовала, как напряжение в комнате достигло пика. Воздух стал плотным, почти осязаемым. Все взгляды снова скрестились на Давиде.

— Итого: голоса разделились, — подвёл он итог, обводя всех спокойным, почти скучающим взглядом. — У нас нет большинства ни по одному варианту. А значит, окончательное решение я приму сам.

— И какое же? — Лера подалась вперёд.

Давид выдержал паузу — ровно настолько, чтобы все прочувствовали момент.

— Мы начнём со второго варианта. Лера, не хочешь взять его под свое крыло? – поинтересовался Давид у девушки, с совершенно невинным выражением лица.

Лера скривилась так, будто ей предложили приютить бездомную крысу, и показала ему средний палец.

— Обойдёшься. Почему бы тебе самому за ним не присмотреть? Или может Дима? У тебя никого нет, — спросила Лера.

Дима, который все это время молча, и разглядывал свои ухоженные ногти поднял на нее недовольный взгляд.

— Мне не нужны слуги, чтобы доказать свой статус. Тем более такие проблемные, — отрезал он.

— Значит решено, — подытожил Давид. — Дима возьмет на свои плечи столь не простую задачу.

— Эй, — возмущенно протянул Ситников.

— Вопрос закрыт. Все свободны, — оповестил Давид, тоном не терпящим возражения.

Они начали подниматься со своих мест. Влад первым направился к выходу, что-то недовольно бурча под нос — кажется, про «потраченное время» и «лучше бы я спать пошёл». Дима задержался на секунду, словно хотел продолжить спор, но заметив тяжелый взгляд Давида только махнул рукой. Лера и коренастый вышли следом, не сказав ни слова. Блондин задержался у двери, что-то тихо сказал Давиду, и тоже исчез в темноте коридора. Оксана поднялась последней, потянула Егора за чокер, и они удалились, оставив за собой только шлейф дорогих духов.

В комнате остались только я и Давид.

— Ну что, Вишневская, — произнёс он, и его голос прозвучал интимно, почти ласково в опустевшей комнате. — Понравилось шоу?

— Обожаю, когда богатые мальчики и девочки играют в тайное общество, — я скрестила руки на груди. — Особенно когда они решают судьбу человека, которого даже не пригласили на собрание. Очень демократично.

— Демократия — удел бедных, — отмахнулся он. — Здесь меритократия. Власть принадлежит тем, кто способен её удержать. Паша не способен. Он сам себя загнал в угол.

— Занимательное наблюдение, — буркнула я. — И зачем же я здесь?

— Раз ты метишь выше головы, должна понимать как здесь все устроенно.

— Решил заранее приучить меня ко взрослым играм?