Оксана достала рацию и коротко бросила:
— Охота окончена. Пришлите кого-нибудь за Кабановым. Он у старой сосны с раздвоенным стволом.
Потом повернулась ко мне:
— Ты как, Вишневская? Цела?
— Цела.
Я поднялась с Паши, отряхнула колени. Адреналин ещё гулял в крови, но руки уже не дрожали. Паша остался лежать на земле, глядя в небо. Он больше не кричал, не угрожал. Просто лежал и тяжело дышал, а в его глазах медленно гасла та самая безумная искра, которая горела там с первой нашей встречи.
— Мы его так и оставим? — поинтересовался я на всякий случай.
Оксана пожала плечами.
— Предлагаешь его связать? Есть веревка? Я отлично владею техникой шибари. — Она несильно пнула его мыском кроссовка. — Пашенька, хочешь, чтобы сильная женщина над тобой доминировала?
— Иди на хуй, — бросил он сквозь зубы.
Я бросила последний взгляд на Пашу. Он не смотрел на меня. Его отсутствующий взгляд был устремлен на проплывающие в небе облака.
— Ладно, беги, Вишневская, — махнула рукой Оксана. — Я за нашим сладеньким мальчиком сама послежу.
Спорить с ней я не стала. Моей задачей было выиграть охоту. Продержаться час, чтобы никто не поймал. И вот шанс мне предоставили.
Паша рассмеялся.
— Вот как у вас все происходит? Даже Охота превратилась в коррупцию.
— Ты бы помолчал, — фыркнула Оксана, поигрывая хлыстом. — У тебя нет права голоса. Не заслужил.
Паша попытался подняться, но Оксана элегантно надавила на его грудную клетку ногой, заставляя лечь обратно на землю. Мы обменялись взглядами и только убедившись, что у нее действительно все под контролем, я рванула дальше.
Глава 31
Экран опускался медленно, театрально. Белое полотно развернулось во всю стену, и свет в зале начал гаснуть — так же, как в прошлый раз, когда здесь выставляли напоказ чужие тайны. Я стояла у стены, скрестив руки на груди, и ждала. Рядом со мной переминались с ноги на ногу ещё двое — парни, которым тоже повезло выжить на этой Охоте. Один выглядел так, будто его сейчас стошнит. Второй пытался изображать невозмутимость, но побелевшие костяшки пальцев выдавали его с головой.
Короли расселись полукругом. Давид — в центре, как всегда. Оксана рядом с ним, перебирая волосы Егора, у которого красная прядка за все время успела вымыться. Влад развалился на стуле, закинув ногу на ногу. Дима сидел чуть поодаль, молчаливый, но уже не такой разбитый, как в день драки с Пашей.
— Итак, — начал Давид, и его голос разнёсся под сводами зала. — По традиции...
— По традиции вы сейчас будете копаться в чужом грязном белье, чтобы развлечь скучающую публику, — перебила я.