— Я понимаю, — выдохнул папа спустя долгую паузу. — Всё понимаю, но давай не будем раздувать слона. Я уверен, это недоразумение. Ада бы никогда не подняла на Нику руку.
— Ты склонен верить своей дочери. Я — своей.
— Костя, мы давно друг друга знаем. Я бы не хотел, чтобы наши отношения закончились на этом недоразумении.
Демидов долго молчал. А моё сердце сжалось. Недоразумение? Он не воспринимает происходящее всерьёз? Твою дочь оклеветали, а для тебя это просто недоразумение?
— Я понял, — наконец произнёс Демидов. — Я готов замять дело. Но при одном условии. Наши дочери больше не должны пересекаться ни при каких обстоятельствах. Я бы даже изолировал Аду на время, чтобы исключить даже малую вероятность.
— Да, я понимаю, — согласился папа. — Это разумное условие. Спасибо, что ты понимаешь.
— Я уважаю тебя как партнёра по бизнесу, Миш. И мне бы хотелось работать с тобой и дальше. Я не привык рубить с плеча, но мне, как и любому отцу, больно видеть, как его дочь обижают. Ада хорошая девочка. Ломать ей жизнь я не хочу. Но наказание она должна получить.
Глава 4
— Не стоило так себя утруждать, — буркнула я, сидя на заднем сиденье автомобиля.
— Дочь, я знаю, что ты всё ещё на меня зла, — устало проговорил папа, мельком глянув на меня через зеркало заднего вида. — Но «Рубеж» — хороший частный колледж.
— Это тюрьма! — проговорила я. — Ты меня буквально в ссылку отправил.
— Ты ещё там не была, а уже так категорична.
— Я бы не имела ничего против, будь это решение принято при других обстоятельствах. Но ты меня даже не выслушал. Ты решил, что я напала на Нику, и быстро сплавил, чтобы, не дай бог, твой бизнес не рухнул.
Папа вздохнул.
— Не только ради бизнеса, но и ради тебя. Пойми, у него штаб адвокатов, которые щёлкают дела исключительно в его пользу. Если бы я принципиально пошёл против него, он бы не стал размениваться на дружбу. Даже если Вероника тебя подставила... Я тебе верю в этом, можешь не сомневаться, с нас бы не слезли. Нас бы размазали и накинули ещё парочку статей. Костя поставил условия. Они не такие ужасные, как ты думаешь.
Я смотрела в окно. Да, он прав. Я это понимала. Но чувство предательства всё равно душило.
Я до сих пор не понимала, почему Ника так со мной поступила. Бывшие одноклассники от меня отвернулись. Кому бы я ни писала, все считали меня конченой мразью, которая сначала переспала с парнем лучшей подруги, а потом её же и побила.
Вероника подстелила себе мягкую соломку. Осталась невинной овечкой, которую теперь только и делали, что жалели. Даже Марк перестал выходить на связь, хотя в самом начале жаждал очистить своё честное имя и доказать, что между нами ничего не было.