— Вы о чём? — переспрашивает Марк.
— Вот видишь, — мягко говорю я, указывая на парня. — Он тоже не понимает. Я даже не помню, как уснула здесь.
— Ты здесь спала? — опешил парень.
Ника всхлипывает, но, на счастье, успокаивается.
— Правда?
Я киваю.
— Конечно, я бы никогда тебя не предала. И Марк. Он тебя любит. Любишь же?
Я поворачиваюсь к парню, который, запутавшись в покрывале, спешно пытается подняться. И чёрт бы его побрал, лучше бы он этого не делал. На нём только обтягивающие боксёры. Только что успокоившаяся Ника начинает снова рыдать. Ещё сильнее.
— Господи, Марк, да оденься ты! — срываюсь я на крик.
— Да что я сделал-то? — пролепетал парень, прыгая на одной ноге и пытаясь залезть в джинсы.
— Ничего хорошего. Ты не помогаешь!
— Я не помогаю? — возмутился он. — Это вы тут истерику устроили. Что случилось? Почему ты спала со мной?
Я застыла. Значит, я пришла, когда он уже спал? И не заметила? Настолько была пьяна... О господи, спасибо, что хватило ума не раздеваться. Или же я просто была в таком неадеквате, что у меня просто не было на это сил.
— Ты сама к нему в постель залезла, — всхлипывает и шмыгает носом Ника. — Мы же... мы же подруги... Я тебе что-то сделала? Ты решила мне отомстить?
Она снова всхлипнула и рывком вырвалась из моих рук.
— Уходите. Нет, убирайтесь оба! Не желаю вас больше видеть!
— Ника, но... — я ещё лелеяла надежду хоть как-то оправдаться, но Вероника не желала нас слышать.
Она кричала на весь дом, разбудив остатки бывших одноклассников, которые не разъехались ночью и спали где придётся. Бросалась вещами. На нас глазели, как на бесплатное развлечение.
Ева и Мира бросились к Нике, пытаясь её успокоить.
Я решила больше не испытывать судьбу и действительно сбежала, на ходу вызвав такси. Пока Савелий и Никита снимали всё на телефон.
Глава 2
Первые несколько дней я действительно надеялась, что всё забудется. Тревожным звоночком оказалось то, что Ника заблокировала меня во всех социальных сетях. А Марк подливал масла в огонь, написывая мне и пытаясь выяснить, что же всё-таки произошло.
Я ходила как в воду опущенная. Или, скорее, в унитаз. А ехать к ней домой гордость не позволяла. Я даже дозвониться до неё не могла. Трубку брали либо Евочка, либо Мира. Говорили они вежливо, но не нужно быть гением, чтобы услышать этот мерзко-сочувственно-издевательский тон.
В этом темпе я прожила целых три дня.
Мучительно долгих три дня. Я прошла через все стадии принятия и уже действительно собиралась ехать к Нике мириться, наплевав на собственную гордость, когда мой телефон начал буквально взрываться от кучи сообщений.