В трубке повисла тишина. Я услышала, как папа тяжело вздохнул.
— Ада, — начал он осторожно. — Ты в стрессе, я понимаю. Я могу связаться с психологом. Говорят, они помогают…
— Да нахер мне психолог! — взвыла я от беспомощности. — Я не придумала. Мне это не приснилось. Просто поверь, что меня заперли с чёртовыми психами!
— Вообще-то обидно было, — прошептал Дима, театрально обиженно. Я лишь отмахнулась, чтобы не мешал.
— Сделай что-нибудь, пожалуйста, — попросила я. — Приедь за мной, забери. Или ты хочешь, чтобы меня здесь изнасиловали?
Папа и Ситников заодно подавились воздухом.
— Ада, послушай. «Рубеж» — приличное учебное заведение. К тому же ты ведь тоже должна понимать. У меня договорённости. Обязательства. Я не могу просто взять, сорваться с работы и приехать после первой же твоей истерики.
— Назови три раза, когда я истерила без повода! — тут же наехала я на него.
Папа замялся.
— Ну… ты хотела «Сникерс», помнишь? А бабушка купила тебе другую шоколадку, тоже с орехами…
Я закатила глаза.
— Мне было пять! Это не то же самое.
— Ада, мне уже пора, — вдруг быстро заговорил папа. — Ты сильная девочка, я знаю, что бы там ни происходило, ты справишься. Ты ведь ходила на тхэквондо…
— На кикбоксинг, — раздражённо поправила я.
— Да, точно… Прости, у меня сейчас начнётся совещание… Я позвоню тебе позже. И пришлю открытку от мамы. Всё… э… пока.
И он отключился.
Я услышала гудки. Отстранила трубку от уха и тупо уставилась на неё. Несколько секунд не моргала, пытаясь осознать наш диалог. Аккуратно положила трубку. Внутри что-то оборвалось и ухнуло в холодную, звенящую пустоту.
Я осознала, что всё ещё стою в этом пыльном помещении, только когда услышала голос Димы.
— Ну что? — тихо спросил он. Хотя очевидно знал всё наперёд. Стоял же, подслушивал. Как моя бабушка говорила, уши грел.
Я не ответила. Просто стояла, глядя в стену, и чувствовала, как внутри разгорается ком обиды и отчаяния. Никто не придёт. Никто не спасёт. Внешний мир от меня отказался. Списал со счетов. Всё придётся делать самой. Разбираться, выкручиваться.
На плечи вдруг навалилась неподъёмная тяжесть. Теперь и правда одна? Знала ли Ника, на что меня подписывает, когда проворачивала этот перформанс?
— Эй, новенькая, — позвал снова Дима и пощёлкал пальцами перед моими глазами. — Ты ещё здесь?
— Здесь, — глухо отозвалась я и покрутила свой браслет. — Ты знаешь, как его снять?
Глава 13
— Ты знаешь, как его снять? — я покрутила браслет на запястье и посмотрела на Ситникова.
Дима помолчал. В тусклом свете «Технического помещения» его лицо вдруг стало серьёзным. Он посмотрел на меня, потом на браслет, потом снова на меня.