— Она обычно долго спит днём? — тихо спросил он.
— Часа полтора. Иногда два. Но она уже спала в ресторане, поэтому не факт, что проспит столько.
Никита поднял на меня глаза. Смысл вопроса дошёл не сразу. Я посмотрела на его подозрительно невинное лицо и медленно закатила глаза.
— О боже, Азаматов, даже не надейся.
Его брови медленно поползли вверх.
— На что именно?
— Не притворяйся.
— Я спросил, сколько спит моя дочь. — Никита покачал головой с таким видом, будто был глубоко разочарован. — Какая же ты испорченная, Катя. Нормальный человек даже не подумал бы о том, о чём сейчас подумала ты.
Я глубоко вздохнула и вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Никита последовал за мной. На кухне я достала из шкафа две чашки и поставила их на стол. Нужно было заняться чем-нибудь обычным. Насыпать кофе, налить воду. Не думать о том, что в квартире снова находился мужчина, которого я столько времени пыталась забыть и которого сама остановила возле машины.
— Кофе? — спросила я.
Ответа не последовало. Я открыла шкаф и потянулась за банкой. В следующую секунду рука Никиты легла на мою талию. Он развернул меня к себе и прижал спиной к столешнице.
— Никита… Я спросила про кофе.
— Я слышал.
Вторая рука опустилась на моё бедро. Пальцы медленно прошлись по шёлку, собирая тонкую ткань платья.
— И?
— Я передумал.
— Ты пять минут назад хотел выпить кофе.
— Я ничего не обещал.
Он наклонился, но не поцеловал. Остановился в нескольких сантиметрах от моих губ. Я чувствовала его дыхание, тепло тела, твёрдые пальцы на бедре. Никита ждал. Это раздражало сильнее, чем если бы он просто сделал то, чего хотел.
— Отпусти.
Он не двинулся.
— Скажи, зачем пригласила меня подняться.
— Мы уже выяснили. Выпить кофе.
Его глаза чуть сузились. По губам медленно скользнула понимающая усмешка.
— Ты та ещё врушка, Аверина.
— В таком случае можешь уйти. Где выход — знаешь.
— Могу.
Но рука на моей талии лишь сжалась сильнее. Никита притянул меня ближе, окончательно разрушая остатки расстояния между нами. Я посмотрела ему в глаза. Тёмные, спокойные, абсолютно уверенные в том, что никуда он не уйдёт. И что я на самом деле не хочу его отпускать.
— Пять дней, Катя. — Его голос стал ниже. — Я не прикасался к тебе целых пять дней.
— Хочешь медаль?
— Хочу тебя.
От прямоты перехватило дыхание. Никита провёл пальцами по моему бедру и медленно поднял платье выше. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Я положила ладонь ему на грудь, собираясь остановить, но почувствовала под пальцами ровный тяжёлый стук сердца. Не такой уж и ровный. Это неожиданное открытие подействовало сильнее его слов. Азаматов выглядел совершенно спокойным, но хотел меня ничуть не меньше, чем я его.