— Если тебя что-то интересует, спрашивай у меня. Не у Миры, не у соседей и не у половины Барвихи. У меня. Понятно?
— Понятно.
— Хорошая девочка.
Его взгляд опустился к полотенцу. Пальцы коснулись узла между грудей и медленно потянули край ткани. Я накрыла его руку своей.
— Ты устал.
— Уже говорила.
Он развязал полотенце, но не позволил ему сразу упасть. Медленно раскрыл ткань, провёл ладонями по обнажённым бокам и только потом выпустил. Полотенце мягко соскользнуло к моим ногам. Никита смотрел на меня молча. Не так, как обычно. В его взгляде оставалось желание — тяжёлое, мужское и совершенно недвусмысленное, — но за ним скрывалось что-то ещё. Слишком тёплое. Почти болезненное.
— Что? — спросила я, не выдержав.
— Иди сюда.
— Я и так стою возле тебя.
Он притянул меня к себе. Не резко и не властно — просто обхватил обеими руками и прижал к груди. Обнажённая кожа коснулась мягкой ткани его поло. Я почувствовала тепло большого тела, спокойное дыхание и размеренные удары сердца под ладонью. Никита поцеловал меня в висок.
— Мне не нравится, когда ты плачешь.
Я мгновенно напряглась.
— Я не плакала. Не выдумывай.
— Я видел. Поэтому ты и надела очки.
Ответить оказалось нечего. Значит, всё-таки заметил. Несмотря на Алису на руках, коз, Миру и мои жалкие попытки изобразить женщину с непробиваемой психикой.
Никита провёл губами по моей щеке, словно стирая след слезы, которой там уже давно не было. Потом коснулся уголка рта и поцеловал — медленно, почти бережно, без привычного требования немедленно ответить. Я сама углубила поцелуй. Запустила пальцы ему в волосы и прижалась теснее. Мне хотелось страсти. Привычной, безопасной жадности, за которой можно было спрятать всё остальное. Хотелось, чтобы Никита сорвал с себя одежду, повалил меня на кровать и не оставил времени думать.
Но он не торопился. Целовал меня так, словно у него впереди была вся ночь. Пальцы медленно двигались по спине, очерчивали талию, сжимали ягодицы и снова поднимались к плечам. Никита гладил меня, изучал знакомое тело и каждым прикосновением будто утверждал своё право находиться рядом.
Я потянула футболку вверх.
— Сними.
— Торопишься?
— Ты слишком много разговариваешь и твоя одежда меня раздражает.
Он всё-таки снял футболку и бросил её на кресло. Я провела ладонями по широкой груди и напряжённому животу, расстегнула верхнюю пуговицу джинсов. Никита перехватил мои руки.
— Посмотри на меня.
— Я смотрю.
— Нет. Ты опять прячешься.
— Я стою перед тобой голая. Спряталась просто великолепно.
Он не улыбнулся.
— Я не про тело.
Сердце снова пропустило удар. Опасный сегодня вечер. Азаматов внезапно решил замечать именно то, что я старательно скрывала.