— Алло, Иван Петрович, мы вас слушаем, — произнесла она.

* * *

После эфира я вернулся в отдел. Телевизионный глянец сменился обшарпанными коридорами, запахом кофе и старых пыльных папок. Я толкнул дверь кабинета.

— Ну ты даёшь, Макс! — воскликнул Сальников, едва я вошёл. — Всё так правдоподобно выглядело! И это письмо… которое ты сам же и написал! Ха!

Я усмехнулся, снимая куртку и вешая ее на спинку стула.

— Ну, надеюсь, сработает, — сказал я, опускаясь за стол. — Иначе зря весь этот спектакль устраивали.

* * *

Людоед смотрел эфир уже вечером, когда шёл повтор. Он сидел на диване и держал в руках кружку с чаем. Когда дикторша зачитывала письмо, он сжал кружку побелевшими пальцами. Опомнился только тогда, когда боль пронзила кожу и напомнила о себе ожогом.

Когда этот Яровой принялся говорить гадости про него, он швырнул кружку. Та разбилась о бревенчатую стену дома.

«Черт», — подумал он, — «этот Яровой должен сдохнуть. Непременно должен сдохнуть. Что за бред он несёт? Какое ещё письмо, я не писал этой ерунды».

И тут до него дошло.

«А, всё ясно. Подражатель. Кто-то решил прославиться за мой счёт', — подумал он. — 'Нет, я не хотел славы. Я хотел сделать то, о чём давно мечтал и за что боялся взяться. А теперь, когда всё всплыло наружу, появился какой-то сраный подражатель. Весь город теперь может считать меня слабаком и смеяться надо мной!»

Так не будет, решил он. Яровой бросил ему вызов прямо в эфире. Он должен умереть.

— Зря ты это сделал, Максим Сергеевич, — зло прошипел он.

Людоед стиснул зубы, поднялся с дивана и прошёл по тёмному коридору. Дом был старый, в углах пах паутиной и печной гарью. Свет почти нигде не горел, поэтому место казалось заброшенным, но это было обманчивое впечатление.

Здесь был ещё подвальный этаж. Просторный и скрытый.

Людоед отпер замок и спустился по скрипучей лестнице. В темном подвале он включил свет. Подвальные перегородки были каменные, в отличие от верхних этажей, где дом был бревенчатый. Узкий коридор, освещённый тусклой лампой, вёл к ряду железных дверей, похожих на камеры. Он достал ключ, отпер одну из них, распахнул дверь и отступил назад, не стал входить.

В этот момент из темного проёма комнатки выскочила Яна. В руках у неё был осколок камня, который она каким-то образом выковыряла из стены.

— Сдохни! — закричала она и бросилась на своего ненавистного пленителя, замахнувшись.

Людоед сжал кулаки. Он знал, что Яна — неугомонная и сильная женщина, что она будет бороться за свою жизнь. Это его даже забавляло, и он специально не посадил ее на цепь. Зачем, если он чувствовал себя сильным? Яровой говорил, что он слабак. Но это ложь. Он сильный. Он контролирует любую ситуацию. Он выше всех. Он альфа. Он альфа-хищник.