Я вернулся на работу, но на душе было тяжело, будто на сердце булыжник подвесили. Теперь, проходя по коридорам ОВД, я за каждым углом видел предателя. Хотя нет, предатель был один — Сальников. Или не один? У Черноусова ведь тоже свой скелет в шкафу. Перед глазами стояла та записка, найденная у убитого наркомана: Андрей обвинял родственника, майора, в своей смерти. Черноусов тогда ловко её припрятал, умыкнул от следствия, будто и не было.

Я распахнул дверь кабинета. И застал там живописную картину — Сальников обжимался с той самой следачкой, которую я видел в первый день нашего приезда, у него же в кабинете в подобном ракурсе.

— Освобождаем помещение, — сказал я командным голосом.

Парочка вздрогнула, Сальников отдернул руки, а следачка с притворной невинностью поправила волосы — и оба они направились к двери.

— Подожди, Саня, — сказал я, останавливая опера. — Ты-то куда собрался? Это тебя не касается.

— А, ну да… — буркнул он и тут же спохватился. — Это ж мой кабинет.

— Вот именно, — проговорил я.

Он пробубнил в ответ что-то неразборчивое, но под моим взглядом притих. Следачка кокетливо глянула на него через плечо, улыбнулась и упорхнула, оставив запах духов в воздухе и следы помады на губах опера. Сальников смотрел ей вслед, пока дверь окончательно не закрылась.

— Всё ты никак не исправишься, — покачал я головой.

— Чего, ты мне мораль сейчас будешь читать? — усмехнулся он. — Такой уж я есть.

— Какой — такой? — спросил я, в упор глядя ему в глаза.

— Ну, сам видишь… женщин люблю.

— А ещё какой? Расскажешь?

— В смысле? Ты что, Макс? Говори прямо, чего ты хочешь сказать?

— Давай не здесь поговорим, — ответил я.

— А где?

— Отъедем на бережок. Перетрем с глазу на глаз.

Сальников напрягся.

— Что-то мне не нравится твой тон. Что случилось?

— Вот отъедем — и поговорим.

— Ну-у, ладно… — опер открыл шкаф и стал надевать куртку.

— А пистолетик свой в сейф положи, — добавил я спокойно.

— Это ещё почему?

— Так надо, — ответил я, не меняя выражения лица.

Он чуть помедлил, но подчинился. Снял кобуру, положил её вместе с пистолетом в сейф, провернул ключ, замок щёлкнул.

Мы вышли. Сели в машину и направились за город.

Всю дорогу мы молчали. Сальников явно гадал, что же именно я знаю. Я гадал, кто он на самом деле и что задумал. Но приём «с глазу на глаз», да ещё и в безлюдном месте, должен был сработать.

Мы выехали на берег реки. Тишина. Никого вокруг. Шорох воды о камни, лёгкий ветер. Только одинокая ворона на старом тополе с любопытством глядела на нас.

— Ну, говори уже, Макс, — нарушил молчание Сальников. — Что за представление ты устроил? Почему именно сюда?