Оружие теперь лежало в стороне, и Крюков снова замахнулся доской. Сальников отскочил вбок, едва успев уйти из-под удара. Пистолет лежал в нескольких шагах от него — спасительный, но недосягаемый.

Маньяк не поднимал ничего с земли. Ему и не нужно было оружие, одной доски хватало. Он двигался спокойно, уверенно, будто всё происходящее — всего лишь тренировка. В каждом его движении чувствовалась сила и контроль над жертвой.

Сальников понимал, что противник силён. В рукопашной с ним он долго не продержится. Физрук — спортсмен, выносливый, крепкий.

— Что ты смотришь так на доску? — спросил Крюков, надменно усмехнувшись. — Боишься? Я могу и без неё.

Он отшвырнул доску в сторону и шагнул ближе.

Сальников краем глаза посмотрел на пистолет, лежащий у колодца.

— Думаешь, как поднять оружие? — усмехнулся Фёдор. — Ну, чтоб не было у тебя соблазна…

Он подошёл к ПМу, поднял его, покрутил в руке да и швырнул в колодец. Металл звякнул, ударяясь о стенки, и исчез в темноте.

— Не люблю стрелялки, — сказал он, поморщившись. — Я привык работать ножом.

Из-за пояса он вынул нож. С длинным клинком, блестящим, острым, как бритва.

Сальников, держась за больную руку, резко рванул прочь. В голове стучало одно — бежать, бежать!

Он бросился вперёд, но ноги путались в бурьяне. Двор был весь заросший, земля неровная, скользкая.

Крюков догнал его в несколько прыжков. Ударил рукоятью ножа по затылку.

Удар был точен.

Сальников рухнул боком на землю и затих. Маньяк стоял над ним, глядя сверху вниз. На губах мелькнула тень улыбки.

Федя зло процедил, обшаривая карманы поверженного опера:

— Хотите поиграть, да? Что ж… я дам вам такую возможность. Поиграем…

Он грубо перевернул Сальникова на живот, заломил руки за спину и стянул запястья крепким пластиковым хомутом. Пластик врезался в кожу, оставляя на запястьях красные полосы.

Потом взял его под мышки и потащил через двор к навесу, где стоял угловатый фургон. Открыл задние двери, поднял тело и закинул внутрь, как мешок.

Для надёжности связал ему ещё и ноги, потом вытащил из ящика обрывок грязной ветоши, затолкал его в рот и замотал лицо липкой лентой, чтобы кляп держался.

— Эх… — выдохнул он, глядя на дом. — Хорошее место. Тихое. Мне здесь нравится.

Он обернулся к дому и задумчиво добавил:

— Но скоро здесь будет Яровой. Раз ты сюда пришёл, значит, скоро появится и он. А за ним — и другие.

Фёдор закрыл двери фургона, щёлкнул замком и направился к дому. Нужно было подготовиться. Всё предусмотреть.

Он и раньше думал, что так придётся сделать, хотя надеялся, что этот день не наступит. Но кое-что на такой случай он приготовил.