«Не дышать. Не дышать. — пульсировало в голове. — Не вдохнуть, иначе конец».

Строков вдруг оступился и упал. Его цепь зацепилась за что-то металлическое.

— Максим… помоги ему! — крикнула Яна.

— Чёрт! — рявкнул я, почти не размыкая губ, и вернулся.

Дёргал цепь, а она уже горячая. Строков попытался подняться, хрипел, кашлял.

— Уходите… — прохрипел он. — Уходите!

— Нет! — ответил я и снова потянул за цепь.

Она застряла где-то и не поддавалась. Потолок трещал, балки осыпались, дом рушился на глазах.

И вдруг сверху раздался протяжный скрежет — кажется, сама крыша пошла вниз.

Строков вдруг зарычал и с силой оттолкнул меня от себя, и в тот же миг туда, где я только что стоял, рухнула горящая балка.

Ба-бах!

Пламя взметнулось, осыпав искрами всё вокруг. Но под бревном остался Строков. Его придавило, но он был ещё жив.

— Уходите… — хрипел он, сжимая кулаки.

Потолок продолжал осыпаться. Всё вокруг гудело, трещало, гремело — кромешный ад.

— Максим, помоги! — крикнула Яна.

Она тоже упала и теперь пыталась подняться, но её ударило горящей доской по ноге. Она лежала, держась за бедро.

— Я… кажется, ногу сломала… — простонала она.

Я подхватил её на руки и рванул к выходу. Приходилось как-то дышать, и каждый вдох жёг грудь и туманил голову. Пламя уже лизало пол возле нас, воздух был раскален.

Мы выскочили наружу и тут же оба упали — в последнюю секунду я повернулся спиной, чтобы не придавить Яну. И тут прогремел ещё один взрыв. Мощнее первого. Грохнуло очень сильно — видимо, маньяк запасся газовыми баллонами.

Ловушка сработала — да вот только с опозданием.

Дом разнесло в клочья.

За нами неслось пламя — ревущее, горячее. Воздух сам стал огнём. Я не чувствовал, как горит одежда, как жжёт кожу. Не помнил, как поднялся и нашёл Яну, схватил и снова вскинул на руки. Главное, выйти из зоны поражения, не оставить ее здесь.

Шёл, потом бежал, не помня как. И лишь когда мы добрались до места, где дым и жар уже не доставали, я рухнул на траву, ловя воздух ртом.

Я гасил пламя на штанах, сбивая огонь ладонями, и наконец просто лег, обессилев.

Мы лежали рядом, тяжело дыша, и смотрели в небо — серое, закопчённое. Казалось, что всё вокруг выжжено до основания.

— Спасибо, Максим… — прошептала Яна, едва переводя дыхание. — И прости меня… прости дуру… прости…

— Да проехали, — пробормотал я, вытаскивая телефон.

Пальцы дрожали. Я набрал номер Мордюкова.

— Алло, Семён Алексеевич, это я, — сказал я на выдохе хрипло. — Подозреваемый скрылся. Вероятно, на фургоне. Да, том самом, который мы пробили. Номер вы знаете.

На том конце послышалось дыхание и короткий ответ.