Попал. Камень угодил прямо в морду, в объектив. Жаль, не в череп — но зато теперь он так же слеп во тьме, как и я. Крюков зло выругался, что-то брякнулось о камни, наверное, он сорвал с головы ставший ненужным тяжелый прибор.

В следующее мгновение в его руке вспыхнул луч фонарика. Он развернулся и побежал.

— Врёшь, не уйдёшь! — рявкнул я и кинулся за ним.

Пляшущий лучик прыгал по стенам, терялся в темноте. Он двигался слишком быстро. Физически подготовлен, не зря же физрук. А вот меня после обвала ещё шатало.

Он оторвался. Скрылся в боковом проходе и исчез. Я двинулся дальше осторожно, на ощупь. Ползком выбирался наружу. Впереди забрезжил слабый свет. Я вылез на поверхность.

Ночь. Лес. Тишина. И где-то поодаль виднелся тусклый огонёк фонарика, мерцающий, как маленькая упавшая звезда.

Вот ты где, гад!

Я подобрал палку потолще, двинулся туда, где виднелось слабое мерцание, осторожно ступая. Вот до светящегося огонька осталось всего несколько шагов, и я подошел еще ближе, осторожно раздвинул кусты. И тут понял, что фонарик просто лежит на земле.

Сзади раздаётся шорох, я разворачиваюсь, чтобы нанести удар палкой, но не успеваю.

Физрук виснет у меня на спине, вцепившись в шею сзади, и душит. Мы валимся с ним на землю, перекатываясь, я пытаюсь скинуть его руки, но захват становится еще крепче, все туже и сильнее. В глазах темнеет, и я уже не вцепляюсь в него так сильно, готовясь к решающему рывку.

Крюков воспринял это как победу. Поднял меня за шею, не выпуская захвата. Давил, душил.

Зря он это сделал.

Раз! Удар затылком ему в нос, что-то хрустнуло. Тут же удар пяткой в его стопу. Он вскрикнул. Одновременно я захватываю одной рукой его локоть, другой — кисть. Выворачиваю руку, вжимаясь собственным подбородком себе в грудь, как учили.

Наклоняюсь резко, прохожу назад под его руку и выворачиваю его руку, не выпуская, вывожу на рычаг. Но Крюков силен. Извернулся и ударил меня в висок — так, что из глаз искры.

Я пошатнулся, и он ударил еще раз. Под подошву попался камешек, я не удержался на ногах и завалился на землю. И тут же инстинктивно откатился в сторону. Вовремя, потому что там, где я лежал, в скалистую почву уже ударил ботинок Крюкова. Тогда я схватил его за ногу и прижал к себе, как самое дорогое.

Снова перекат — поджимаю его ногу под себя, тяну. Крюков падает, и вот мы уже сцепились лежа, я давлю его, прижимаю к земле, пытаюсь выйти на болевой, он вдруг с рыком вонзает зубы мне в руку, словно бешеный пес.

Мои пальцы разжимаются от адской боли.

Пользуясь моментом, он оттолкнул меня. Вскочил и убежал в лес. Не уйдёшь!