Последним вошел Даниш, представитель Дома Ворона. Он двигался с грацией хищника, не замечая никого вокруг, его взгляд был прикован лишь ко мне.

Он подошел к моему креслу, склонился в глубоком поклоне, и его губы коснулись моей руки. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно привлекло к нам всеобщее внимание.

Я почувствовала, как на меня устремились десятки взглядов, полных любопытства и осуждения.

Даниш бросил быстрый взгляд на Амира, который чуть подался вперед, его лицо было напряжено.

— Пару слов Хранительнице Равновесия, наедине, — произнес Даниш. Амир нерешительно кивнул.

Ворон наклонился к моему уху, его дыхание опалило кожу, напоминая мне о нашей вчерашней встрече в соборе, из-за которой я не сомкнула глаз всю ночь.

— Дома Тьмы вынесут новое предложение на сегодняшнем собрании, — прошептал Даниш. — Они хотят, чтобы Последний Жнец присоединился к Совету Восьми в качестве девятого члена.

Мои глаза расширились от шока, но я тут же взяла себя в руки.

Я едва заметно кивнула ему, и он, отступив, занял свое место на темной стороне стола. Я старалась не смотреть на Жнеца, его лицо было скрыто в тени капюшона из теней, лишь глубокие провалы глазниц намекали на его присутствие.

— Собрание начинается, — произнесла я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твердо и властно.

Потянулись долгие часы. Каждый Дом, следуя древнему ритуалу, докладывал о положении дел в своих владениях. Слова звучали сухо и официально, но за ними чувствовалась незримая борьба за влияние, тонкие нити интриг, сплетающиеся в сложный узор. Дома Света говорили о процветании и порядке, Дома Тьмы — о неизбежных потерях и необходимости адаптации к нарастающему хаосу на улицах.

Когда очередь опять дошла до Домов Тьмы, тон их речей изменился. Они начали издалека, говоря о необходимости усиления, о новых вызовах, требующих нетрадиционных решений. И, наконец, прозвучало то самое предложение, о котором предупредил меня Даниш: Последний Жнец должен стать девятым.

Почти все присутствующие, даже некоторые из Домов Света, казалось, были готовы согласиться. Страх перед Жнецом, перед его абсолютной, непостижимой силой, был слишком велик. Но я... я не могла этого допустить. Равновесие бы пошатнулось.

— Вы не можете сломать символ вечности! — мой голос эхом разнесся по залу, наполненный негодованием. — Должно быть только восемь Домов у власти! Только восемь!

Жнец оставался неподвижен, словно высеченная из обсидиана статуя, игнорируя мои слова. Дома Тьмы настаивали на голосовании.

Внезапно Амир поднялся, его фигура показалась мне неожиданно внушительной.