— Я найду тебя, Сандрина. Возможно, сейчас мы в разных мирах, но даже это не разрушило душевную связь между нами. — он наклонился ближе ко мне, его прохладные губы коснулись моих, или, может, это было лишь в моем воображении. — Думай обо мне, и я всегда буду это чувствовать. Это поможет мне вернуть тебя.

— Куда?... Подожди, где ты? Ответь!

Темнота.

...

Вечерело. Солнце медленно опускалось за горизонт, окутывая озеро мягким золотистым светом. Я бродила вдоль его берегов, наслаждаясь тишиной и уединением, которые так редко удавалось найти в моем городском окружении. Ветер тихо шептал, будто призывая остаться здесь навеки. Но время неумолимо подгоняло меня к возвращению.

Я вздохнула, собравшись с мыслями, и направилась к усадьбе, надеясь, что Ларион, этот ненавистный мне человек, уже покинул наш дом.

Я старалась незаметно пробраться в свои покои, но, как всегда, неудачно. Дверь в комнату открылась, и я столкнулась с дядей Олегом Борисовичем, который уже вернулся из своей деловой поездки. Он сидел за моим письменным столом, ожидая меня с выражением строгости на лице.

— Ты снова сбежала, — произнес он, поднимая брови. — Как ты могла так осрамить нашу семью перед Ларионом? Мы краснели от стыда из-за твоей ребяческой выходки!

Я опустила глаза, не в силах встретиться с его прожигающим взглядом.

— Я лишь хотела немного свободы, дядя...

— Свободы? Ты не понимаешь, что твое поведение ставит под угрозу наше имя? Ларион дал тебе второй шанс. Он ждет тебя на ужине.

Он велел кормилице переодеть меня как следует и отправить в обеденный зал. Я почувствовала, как внутри меня все сжалось от тревоги.

Когда я вошла в обеденный зал, на мне было надето простое, но элегантное платье из темно-синего бархата. Оно обтягивало фигуру, подчеркивая мою хрупкость. Я заметила, как глаза Лариона мгновенно засияли недобрым блеском, и мне стало не по себе.

Тётя Тамара и дядя уселись за стол, намеренно усаживая меня рядом с Ларионом. Я чувствовала, как живот сжимается от напряжения, а воздух становится недостаточным. Светский разговор за столом вскоре перерос во что-то животрепещущее и мрачное.

— Ларион Августинович, Вы уже слыхали о неуловимом маньяке, что терроризирует окраины Петрограда? — спросил дядя, заговорщицки наклоняясь к Лариону.

— Как же не слыхал. Слыхал, — ответил тот, его голос был низким и холодным. — Поговаривают, что все его жертвы — барышни дворянских кровей.

Услышанное несколько раз прокрутилось в моей голове. Я вспомнила, что уже слышала что-то знакомое... Возможно, это было из какой-то книги, что я прочла накануне. В ней все жертвы городского убийцы были женского пола и посмертно лишены лиц. Я решилась спросить: