— Дядя, а с лицами жертв этого маньяка все в порядке?

Дядя удивленно вскинул мохнатые брови.

— Откуда ты знаешь об этом? Это информация, которую городовые еще не разглашали общественности. Я-то узнал это по секрету от начальника Министерства внутренних дел... Он признался мне за бокалом нашей вишневой наливочки, что все лица несчастных жертв этих всегда изуродованы до неузнаваемости. Не маньяк это, а изверг какой-то!

— Александра, откуда ты узнала об этом? — осведомилась тётя с прищуренными глазами.

Я ответила расплывчато:

— Прочитала одну книгу с похожим сюжетом...

После неловкого чаепития, где разговоры скользили по поверхности, как ледяные иглы, я направилась к библиотеке усадьбы, полная решимости найти ту самую книгу. В комнате царил полумрак, и только свет от красной лампадки у старинной иконы Богоматери едва освещал ряды пыльных томов.

Я медленно проходила мимо полок, проводя пальцами по корешкам, с удовольствием вдыхая запах старой бумаги и воска.

Внезапно, к моему удивлению, дверь скрипнула и приоткрылась, и в комнату вошел Ларион. Его фигура, обрисованная в тусклом свете, казалась угрюмой и зловещей.

Ничего не говоря, мужчина вальяжно прошел в комнату, прислонившись к шкафу неподалеку.

— Ты ведь знаешь, что уже обещана мне? Мне кажется, пора бы уже прекратить твои эти детские убегалки, — произнес он, его глаза заискрились хитрой радостью. — Скоро ты станешь моей верной рабыней, будешь служить мне, как я того захочу.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и, собрав всю свою волю, я резко ответила:

— Никогда! Этого не будет!

Мои слова лишь разожгли его агрессию. Он бросился на меня, и в тот миг мир вокруг закружился. Головокружение накрыло меня темной волной. В памяти всплыли обрывки: как я уже пыталась сбежать от него однажды, как он пытался завладеть моим телом. Эти воспоминания были болезненными и расплывчатыми, но они... Были настоящими.

Я вдруг вспомнила, как, покидая один из званых вечеров год тому назад, Ларион выследил меня и напал, затащив в подворотню. Взмахом ножа был разрезан мой корсет. Холодный камень был прижат к моей щеке, его руки в перчатках сжимались на моей шее. Затем последовал толчок. Жгучая боль пронзила все тело. Затем ещё один толчок. Ритм толчков возрастал, вызывая у меня приступы тошноты и пущего головокружения. Когда толчки закончились и мое тело лежало обездвиженно на сырой земле, последовал оглушительный удар по голове, а дальше — темнота.

Я трясла головой, пытаясь стряхнуть эти ужасные образы и ощущения.

— Я была обещана! У меня уже был жених, а ты... А ты! — заикалась я, хватаясь за голову.