— И нельзя ей помочь?

— Светке-то?

—Хитке …

— Нельзя. Ты погоди немного. Последухова дня Оня освободится. Наговоритесь тогда.

Грапа поднялась тяжело, приоткрыла окно, крикнула кому-то на улице:

— К нам? Проходите, не заперто.

Через пару минут в кухню ввалились девчата.

— Чаёвничаете? Дело не пыльное. — Тося тщательно обшарила взглядом Анну, следом оглядела стол. — Смотрю, и блинов нажарили, не поленились с утра.

— Присаживайтесь и вы с нами, — пригласила Грапа.

— В другой раз. Мы до посёлка собрались. Хочешь с нами, Ань? — Матрёша всё же не удержалась, ловко подцепила тоненький блинок, похвалила. — Вкусно! Кружевной какой. И масла не пожалели.

— Смотри не лопни, — поддразнила Тося и сощурилась на Анну. — Так что в планах? Ты с нами?

— Мы к лесу собираемся. Веток берёзовых наломать. Цветов нарвать, — ответила Грапа.

— Седни туда не ходите! Забыла что-ль, Грапа? Ровно год, как Агапы не стало. Будет вихрем колесить.

— Ох, правда твоя! — Грапа всплеснула руками. — Из головы вылетело совсем! Она ж за вдовцом была. А это дело такое…

— Какое? — непонимающе переспросила Анна.

— Он, как представился, с первой-то жёнкой воссоединился. А Агапе после пары не нашлось. Таких бедовок и гоняет ветром, собирает в вихри с бесами да проклёнышами.

— Да. Да! — подхватила Матрёша. — Носятся без цели вдоль дорог. Человека застанут — запорошат глаза, завертят юлой, а то и с собой утащат. А ежели кто перебежит тому вихрю дорогу — колесом скрутится да окривеет! Да так, что родные не признают. Помните Лушу?

— Ну, положим её не только от того скрутило…

— Да как же не от того, Тось? Она ж за сестрой кинулась в вихрь… — обернувшись к Анне, принялась рассказывать Матрёша. — Их две сестры было. Лушка старшая, а Матрунька мала́я. Лушка ей и за мать, и за отца. Ну, и не доглядела как-то, заработалась на поле. А Матрунька играла на тропочке, недалече. А тут потемнело враз да понёсся столб чёрной пыли, и прямо на Матруньку. Та крикнуть не успела, как её проглотило! Только Лушка увидела и сиганула за сестрой. Её уже после нашли. Бесчувственную. А Матрунька так и сгинула…

— Ты позабыла что-ль? — перебила подругу Тося. — Луша ведь вбезлуние родилась! Оттого и перекошенная такая.

—Безлуние ? А так бывает? — удивилась Анна.

— Чего ж не бывать. Закрыло луну, вот тебе ибезлуние .

— Чем закрыло? Тучей?

Девчата переглянулись. Тося закатила глаза, но объяснила:

— Бывает такое время, когда луна отворачивается. Навроде как обращается к миру тёмным ликом. Ненадолго, люди того не замечают. Но ежели родится кто в такой час — наперекосяк вся жизнь попрёт. Вот как у Лушки.