Пахло влагой и зеленью — свежим, ни с чем не сравнимым ароматом зарождающегося лета.

Нарисовать бы открывшуюся картину, но не передалась Анне способность отца к живописи. Да и красок не хватит, чтобы отметить все тонкости и переходы нежнейших оттенков.

Грапа шла не спеша, часто приостанавливалась, рвала растения с приглядкой. Склонившись низко, шептала что-то. После осторожно обрезала или выдёргивала с корнем, показывала Анне да объясняла, как называются, в чём польза, в чём опасность. Анна слушала внимательно, старалась запоминать.

— Что вы шепчете всё время?

— Договариваюсь с ними, прошу, чтобы пособили, поделились силушкой.

Где-то недалеко закурлыкало причудливо — тихонечко, но трескуче.

Анна тут же заозиралась в поисках незнакомой птицы, да Грапа одёрнула:

— Не птица то,лядащий резвится, соломенный дух. В старом стогу перезимовал у кого-то, теперь вот проснулся и радуется, что земля на лето повернула, что трава выросла. Придёт срок — будет новое сено, свежее, душистое, как он любит.

И глядя на остановившуюся Анну добавила:

— Ты меня слушай, а про травки не забывай, не теряй время.

Лядащий не отставал. Ветерком крутился возле них, покалывал травинками ноги, сдувал пылинки и пыльцу в глаза — шутил.

— Не боись, он не покажется. Шалит просто. Хорошо ему нынче.

Анна старалась в точности повторять действия Грапы. Но в какой-то момент сбилась, стала рвать всё подряд — решила сплести венок. Задумала вечером на реке пустить вплавь да загадать имя суженого. Бабушка когда-то рассказывала о подобном обычае.

— Ты что ж творишь-то, Анька! Гребёшь что ни попадя! — прикрикнула Грапа.

— Я для венка.

— Зачем тебе сдался?

— Хочу погадать, — покраснела Анна.

— То на Купалу принято по воде венки пускать да свечи к ним прилаживать.

— На Троицу тоже. Мне бабушка рассказывала!

— Оставь затею. Нельзя сейчас к реке. Ни мыться, ни купаться, ни просто бродить. На дно утянут!

Анна в который раз мысленно поблагодариладрёму за то, что усыпила девчат. И ни Грапа, ни кто другой не подозревают о недавнем случае, что произошёл с ней.

— Ты… как себя чувствуешь? — Грапа смотрела изучающе.

— Вроде нормально, — удивилась Анна. — А что?

— Да ничего, — чуть фальшиво ответила Грапа. — Смирная ты последнее время, вот и забеспокоилась я — не случилось ли чего?

— О будущем думаю. — Анна почти не лукавила, её правда занимали мысли о дальнейшей жизни. А ещё немного тревожило непонятное желание отправиться в лес. Иногда настолько сильное, что хотелось ему покориться, и лишь доводы рассудка сдерживали это необъяснимое стремление. Помнила она про то, как легко перешла на иную сторону, слишком хорошо представляла неведомую силу, что таилась там.