Проекция «Богини Вечной Ночи» с ледяной невозмутимостью отозвалась:
— Именно поэтому Я и обмолвилась, что с «Повелителем Тайн» стрясся некий фатальный форс-мажор, из-за которого львиная доля Его многоходовочек наглухо вышла из-под контроля.
— Лишь после того, как Замок дважды кряду потерпел глухое фиаско, в его механизмах наконец-то проклюнулись определенные метаморфозы.
— Впрочем, для тебя этот расклад обернулся воистину спасительным благом. По мере того как дыхание Апокалипсиса становится всё жарче, остаточная воля «Повелителя Тайн» неумолимо истончается и тает. В финале от нее останется лишь голый инстинкт, отчаянно силящийся пробудиться ото сна.
— Угоразди тебя вынырнуть из кокона в Четвертую Эпоху, ты бы неминуемо, в ту же самую долю секунды, как вскарабкался на престол «Слуги Тайн», переродился бы в Него.
Корень этой угрозы крылся в том, что Клейн для возвышения пустил в ход тот самый первозданный «занавес», заботливо оставленный «Небесным Достопочтенным». В то время как характеристики, бурлящие в телах таких ангелов, как Антигон или Заратул, успели пройти сквозь горнило десятков поколений Потусторонних и хтонических тварей, изрядно стерев изначальный отпечаток.
Клейна не покидало жгучее предчувствие, что Владычица Багрянца почти стопроцентно выковала в уме железобетонную догадку о том, какая именно чертовщина приключилась с «Небесным Достопочтенным Небес и Земли, дарующим благодать». Вот только раз уж Она благоразумно предпочла умолчать об этом, допытываться было бы откровенным свинством. Юноше не оставалось ничего иного, кроме как перевести русло беседы:
— А каким макаром Антигон в свое время умудрился вобрать в себя «Уникальность» «Шута»?
Сонная проекция «Богини Вечной Ночи» не стала юлить, мягким тембром ответив:
— Он ударил по рукам с Адамом и Амоном, заручившись Их подмогой.
— В те седые времена вся эта троица выступала железобетонным тылом для Алистера Тюдора.
— Виртуозно оседлав таланты «Троянского коня судьбы»? — Клейн, сплетя воедино былые откровения Уилла Осептина с собственными выкладками, с бритвенной точностью ударил в самую суть.
Проекция «Богини Вечной Ночи», подобно безмятежному звездному небу, источала вокруг умиротворяющий покой:
— Они взяли в оборот одного полубога из Соломоновой империи. Адам виртуозно погрузил бедолагу в глубочайший гипноз, попутно пересадив ему соответствующую память, дабы тот свято уверовал, что он и есть Антигон.
— А затем Амон, при полной и безоговорочной поддержке самого Антигона, внаглую умыкнул Его личину и судьбу. Антигон же, пустив в ход власть «Искажения», намертво сплел украденные Амоном статус и рок с тем самым подопытным марионеткой.