Юноша вознамерился бить челом «Богине Вечной Ночи», испрашивая Её подмоги, дабы Владычица наглухо подавила пращура Антигонов. А уж затем, оседлав сокрушительную мощь «Замка Истока», он планировал внаглую умыкнуть у этого бедолаги личину, судьбу и самосознание.
При таком раскладе в его собственной плоти сплелись бы воедино сразу несколько пластов: его родной рассудок, воля «Небесного Достопочтенного», личность праотца Антигонов вкупе с монолитными якорями, берущими исток из Нового Города Серебра, Нового Лунного Города и архипелага Ротсид. Этот изящный симбиоз де-факто превратил бы его в самого Антигона, заставив взвалить на свои плечи тот самый леденящий рок безумия и потери контроля.
Антигон в свое время слетел с катушек исключительно потому, что Его эго банально не сдюжило под натиском пробуждающейся воли «Небесного Достопочтенного», отчего эти два разума намертво, гротескно срослись. Стоит лишь Его самосознанию перекочевать в нутро Клейна, как оно почти стопроцентно наступит на те же самые грабли, ведь концентрация воли «Небесного Достопочтенного» в теле сыщика ни на йоту не уступает той порче.
Иными словами, фатальный рок сумасшествия был априори неизбежен, так что этот маневр не накинул бы на шею Клейна никакого лишнего, неподъемного бремени. Зато его собственный рассудок, подкрепленный куда более массивным и прочным фундаментом якорей, нежели у нынешнего Антигона, смог бы выступить буфером. Этот противовес позволил бы удержать шаткий баланс, сохранив хотя бы жалкие, спасительные крохи ледяной адекватности.
Барахтаясь в этом подвешенном состоянии, он бы наложил лапы на «Уникальность» «Шута» уже под личиной пращура семьи Антигон. А в рамках этой умыкнутой судьбы подобный трофей числился бы давно и благополучно усвоенным, напрочь лишив процесс дополнительных, сокрушительных откатов.
И вуаля — судьба виртуозно одурачена.
Как только таинство подойдет к логическому финалу, Клейн сноровисто свернет кражу, вернув себе первозданную личность и рок. Сбросив ошейник чужого безумия, юноша триумфально, без малейших заминок переродится в Наполовину «Шута».
У этого дерзкого плана зияло два фатальных, леденящих изъяна: во-первых, удержание собственного шаткого баланса. Малейший форс-мажор — и Клейн неминуемо рухнет в пучину тотального безумия, напрочь лишившись шансов вытащить себя за волосы. Во-вторых, одному богу известно, до каких хтонических масштабов разрастется лишенная малейшего гнета воля «Небесного Достопочтенного» в пустой оболочке Антигона, и какую чертовщину это спровоцирует. Здесь оставалось уповать лишь на то, что «Богиня Вечной Ночи» сумеет ювелирно нивелировать эту угрозу.