Будучи ангелом из Пути «Мародера», Паллес Сороастр, вне всяких сомнений, спинным мозгом почуял божественное возвышение Амона, прочувствовал метаморфозы соответствующих авторитетов, а заодно и запеленговал те самые незримые узы, что «Замок Истока» попытался накинуть на Его собственную духовность.
— Старик, Амон уже вознесся до нулевой Последовательности. Нынешний ты для Него, по идее, не представляешь ни малейшей ценности. Так какого дьявола тебе всё еще приспичило паразитировать в моем нутре? — глубоко втянув свежий утренний воздух, поинтересовался Леонард, понизив голос до глухого шепота. В его тоне сквозили и искреннее недоумение, и затаенная забота.
В его разуме Паллес Сороастр издал тихий, язвительный смешок:
— Наивный юнец.
— Неужто грешным делом возомнил, будто, вскарабкавшись на полубожественный престол и сколотив солидный багаж оккультных тайн, ты больше не нуждаешься в моих наставлениях?
— Ты вполне волен просвещать меня лицом к лицу, с глазу на глаз, — тщательно взвешивая слова, парировал Леонард.
Для поэта подобное «паразитирование» ангела в собственной плоти таило в себе как жирные плюсы, так и зубодробительные минусы.
К плюсам безоговорочно относилось то, что даже столкнись он сейчас нос к носу с подлинной мифической бестией, шансы дать отпор отнюдь не болтались бы на нуле. Хватило бы лишь глухо рявкнуть «Старик!» — и гибельный капкан, глядишь, благополучно рассосался бы сам собой. Ко всему прочему, летописи Четвертой Эпохи вкупе с целой прорвой редчайших оккультных знаний тоже служили воистину бесценным подспорьем.
Что же до минусов, то самый зияющий и фатальный крылся в том, что его жизнь де-факто находилась в загребущих лапах «паразита». Вздумай старец затаить гнилой умысел, и пресечь эту диверсию юноше было бы попросту не по зубам.
В былые времена эта леденящая мысль денно и нощно грызла Леонарда, однако нынче она откровенно отошла на десятый план. Как-никак, пробуждение господина «Шута» набирало обороты стахановскими темпами, и Владыка уже мог играючи, наглухо подавить Паллеса Сороастра. Вдобавок, сам поэт дослужился до статуса старшего дьякона Церкви Ночи, а значит, почти стопроцентно купался во всевидящем взоре «Богини Вечной Ночи», а то и вовсе носил Её специфическую метку. При таком раскладе Владычица Багрянца, безраздельно правящая доменом Сокрытия, банально не могла не раскусить присутствие Паллеса. Задумай дедуля какую-нибудь подлянку, Его бы уже давным-давно пустили в расход.
На сегодняшний день стержневая головная боль Леонарда сводилась к откровенному бытовому дискомфорту.