И пускай он уже худо-бедно сроднился с тем фактом, что таскает в кишках древнего старика даже во время визитов в уборную, умудряясь вести светские беседы, сидя на унитазе — в подобных интимных делах юноша всё же предпочитал гордое одиночество.
А посему Леонард резонно рассудил: куда более изящным и комфортным форматом сожительства стало бы переселение старика из его нутра в гостевую спальню, на правах почтенного дядюшки. А уж как запахнет керосином и на горизонте замаячат зубодробительные передряги, паразита всегда можно будет временно пустить обратно.
Выслушав эти гениальные выкладки, Паллес Сороастр презрительно фыркнул:
— Неужто ты спишь и видишь, как бы сбрасывать меня за порогом по возвращении домой, а перед вылазками напяливать обратно, словно плащ?
— Я тебе что, дьявол дери, цепной телохранитель на побегушках⁈
Леонард выдавил из себя пару неловких смешков, виртуозно сменив вектор беседы:
— Если ты всё еще не дотянул до былых пиковых кондиций и отчаянно нуждаешься в «паразитировании», я ни на йоту не возражаю.
Паллес Сороастр провалился в звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего Его слегка надтреснутый, старческий баритон вновь раскатился под сводами черепа поэта:
— Нас ждет поистине леденящая, самая фатальная пора. Ради престола «Повелителя Тайн» господин «Шут» и Амон неминуемо схлестнутся в кровавой, эпохальной мясорубке. И когда грянет этот час икс, под перекрестным огнем всевозможных мистических законов Потусторонних характеристик нас, ангелов смежных стезей, почти стопроцентно зацепит рикошетом. Хех, так что куковать под глухим щитом всевидящего ока Ночи — воистину самый благоразумный, железобетонный выбор.
— А вот как только на свет вылупится подлинный «Повелитель Тайн», ты хоть в ногах у меня валяйся со своим «паразитированием» — я на такую жалкую халупу даже не взгляну!
Леонард, искренне опешив от подобного пассажа, на чистых инстинктах эхом повторил выхваченный титул:
— Повелитель Тайн?
— Совать нос в подобные заоблачные материи тебе пока откровенно не по чину. Впрочем, раз уж я прикрываю твой тыл, трястись от страха не резон, — с дикой смесью тяжелого вздоха и первобытной, старческой спеси изрек Паллес Сороастр.
Поэт только-только изготовился закинуть очередную прощупывающую удочку, как вдруг узрел одного из бойцов «Красных перчаток», со всех ног мчащегося к нему с телеграммой в руках.
— Достопочтенный дьякон, экстренная депеша прямиком из Священного Собора! — оперативник вытянулся по струнке, благоговейно отвесив поклон.
Леонард едва уловимо кивнул. Выхватив бумагу, юноша с пулеметной скоростью пробежался глазами по строчкам: