— Амону вообще можно доверять?
Сонная проекция Владычицы Багрянца с обезоруживающей прямотой отозвалась:
— Железобетонного ответа на этот счет у Меня нет.
Сыщик закинул очередную удочку:
— Вздумай «Повелитель Тайн» триумфально проснуться в теле Амона, не станет ли Он безжалостно сгребать обратно абсолютно все Потусторонние характеристики высших эшелонов из стезей «Провидца», «Мародера» и «Ученика»?
— Мне сие неведомо, — всё тем же ровным тоном парировал фантом «Богини Вечной Ночи».
Клейн вновь погрузился в безмолвие, а спустя мгновение проронил:
— Положа руку на сердце, я ни на йоту не алчу власти «Древнего». Вот только я банально не имею права предать и бросить на произвол судьбы тех, кто сделал на меня ставку. Эти сущности так или иначе щедро подставляли мне плечо.
— Вскарабкайся Амон на престол «Повелителя Тайн» — и Он почти стопроцентно кинется подсоблять Древнему богу Солнца вырывать «Уникальности» вкупе с характеристиками первой ступени из лап «Повелителя Бурь» и «Бога Знаний и Мудрости». Этот расклад неминуемо обернется Их бесславной гибелью.
— Ко всему прочему, Амон — это божество, наглухо лишенное тормозов и пляшущее исключительно под дудку Своих извращенных капризов.
Проекция «Богини Вечной Ночи» ответила едва уловимым, благосклонным кивком:
— Твоя человечность сохранилась на воистину достойном уровне.
Окончательно выковав в уме железобетонное решение, Клейн мигом сбросил с себя свинцовый груз уныния и с легкой улыбкой отозвался:
— Дай моя человечность фатальную слабину, уступив бразды правления божественности, я бы всё равно пришел к тому же самому вердикту. Ведь первобытный инстинкт божественности — это безостановочное, маниакальное притяжение и поглощение всего сущего вокруг себя.
Фантом Владычицы издал тихий, ласковый смешок:
— Ступай и подстели соломку. И постарайся наведаться к Антигону в кратчайшие сроки.
Клейн утвердительно кивнул, однако в его памяти ослепительной вспышкой вдруг всплыла еще одна зияющая деталь. Юноша торопливо спросил:
— Амон часом не успел виртуозно оседлать ритуал мистера «Дверь», дабы под шумок поглотить «Уникальность» Пути «Ученика»?
Сонная проекция «Богини Вечной Ночи» отозвалась с медленной расстановкой:
— Речь иди о любой другой заоблачной сущности — вердикт был бы железобетонно отрицательным.
— Вот только мы имеем дело с Амоном, а значит, шансы болтаются ровно фифти-фифти.
— Его первобытная, извращенная натура обожает суицидальные авантюры и щекочущий нервы азарт.
Сыщик благоразумно не стал сотрясать воздух лишними вопросами. Он лишь безмолвно созерцал, как иллюзорный силуэт «Богини Вечной Ночи» растворяется в небытии, а сам мир грез плавно, словно карточный домик, рушится.