Это и был четвёртый пункт.

На девятой минуте вторая партия стала. Стояла сорок секунд.

Причина была короткая. «Готово» изъяли двадцать девятого. Слова для «подноска дошла» не назначили: про подноску тогда не думали. Старший ждал слова, которого больше нет.

Двенадцать минут кончились. Никто не хлопал, никто не молчал многозначительно. Заведующий занятиями посмотрел на часы и записал.

Главнокомандующий армиями фронта приехал не ко мне.

Он объезжал работы — свои же и приказал так делать, и сам ездил. Пыль от автомобилей встала над дорогой и не осела, и запах бензина держался на жаре долго, и был он на этом поле единственной новой вещью за весь день.

У первой команды он взял своё. Слышно было издали: расчёт разрушения заграждения, в двух экземплярах, сколько гранат на сажень и кто считал.

Потом подошёл к нам.

Арсеньев назвал меня по должности:

— Особая команда, испытывающая приёмы штурма укреплений. Начальник — капитан Северцев. Работы ведёт он.

— Где отрыто? Покажите на местности.

Я не стал докладывать. Я прошёл двадцать шагов и показал.

— Глубина у вас какая?

— Два аршина с половиной. По дну аршин.

— Это по всему колену?

— По всему. Промер с глубинами.

Я подал лист. Он его не взял.

— Не мне, — отозвался он.

И офицеру Генерального штаба:

— Сойдите и проверьте.

Тот сошёл, и его не стало видно. Снизу он назвал глубину, и она сошлась. Вышел он по ступени, сам, и сказал наверх, что ступень есть.

Главнокомандующий повёл рукой в сторону общего городка.

— Там у вас по грудь.

— Там не моё. Моё — этот конец.

— Сколько ночей на него?

— Одиннадцать.

Ночей я при этом не просил.

— Раненых выносите чем?

— Волокушей. Плащ-палатка на лямке. Носилок в ходу не развернуть.

— Приём этот ваш?

— Не моё. Нынче видел у второй команды.

Он повернул голову к начальнику штаба армии.

— Записать: волокуша.

Потом опять ко мне, и голос не переменился:

— А на второй день? Взятое держать чем?

— На второй день у меня людей нет, ваше высокопревосходительство.

Он не утешил. Он на это вообще не ответил.

— Сколько у вас людей?

— Двести пятнадцать налицо. В строю двести тринадцать.

— На первый бросок корпус назначил тысячу двести. Ваш порядок на тысячу двести считан?

— Нет.

— А когда будет?

— После того, как ошибусь на восьмидесяти.

— Ошибётесь — донести числами. Не общими выражениями. «Наступление развивалось успешно», «потери значительные» — этого мне не докладывать.

Он посмотрел на отвал. Отвал был белый и лежал вдоль всего колена.

— Земля у вас открыта. Который день?

— Четвёртый пошёл.

— С той стороны её считают так же. Что делаете?

— Ложный отвал на соседнем колене.