Я не верила. Да и возможно ли в это поверить?!
– Сестра… – голос брата едва не сорвался, а в его рубиновых глазах мелькнул неприкрытый ужас. Двор, что до этого стоял, будто мёртвый, сейчас начал гудеть, как улей. И этот гул постепенно нарастал, звеня в моей голове, – Но кто это? И зачем? Почему сейчас и так… Топорно?
– Кто? Тот, кому нужен трон? – усмехнулась я, безумно пожав плечами и смотря прямо в его глаза, – Но точно не Вайнтер! Слишком топорно, ты прав... Но более удачного момента не будет в ближайшее время – все были отвлечены танцем и никто не… Смотрел на бокал… – я гулко сглотнула, – возможно, это даже было спонтанно…
Я почувствовала, как пальцы Лиана сжались сильнее. Боль пронзила руку, что было хорошо – это отвлекало от ледяной пустоты внутри, от ужаса, который не кричал, а тихо, методично выедал меня изнутри, оставляя лишь безумную оболочку.
– Нам конец, – озвучил Лиан мои же мысли что настойчиво пульсировали в голове, били набатом, но я не решалась их озвучить, – Нас уберут. Как… Как помеху…
Мы оба безумно усмехнулись, вцепившись друг в друга, как в последнее спасение.
– Принцесса! Принц! – послышался голос графини Брельен с наигранной дрожью, такой, если бы она пыталась скорбеть, но выходило у неё из ряда вон плохо. Мы с братом синхронно обернулись и посмотрели на эту чету.
Одежды их… Боги. Даже сейчас, в этот чудовищный момент, мой взгляд, заточенный на оценку, зацепился за детали. Они были сплетены из мха. Не сшиты, а именно сплетены. Из тёмно-зелёного, почти чёрного, бархатистого мха, покрывавшего камзол графа, обтягивающий его безупречную, атлетическую фигуру. Граф Брельен – красавец, чья молодость и статная осанка заставляли многих дам, включая его же язвительную супругу, украдкой бросать на него взгляды. На его губах играла тонкая, едва уловимая усмешка – не горя, а скорее… самодовольного ожидания. И изумрудного мха, переливающегося, как крыло майского жука, из которого было сделано платье графини. Оно струилось по её формам, живое, дышащее, с вплетёнными в него мелкими серебристыми бусинами-росой и крошечными, будто настоящими, лиловыми цветками. На голове у неё был венок из такого же мха и суховатых веточек терновника. Выглядели они так, будто только что вышли из самой чащи Священного Леса, пахнущего сыростью и замшелостью. И от этого контраст с каменным холодом зала и алым пятном на полу был ещё невыносимее.
Графиня Брельен приложила изящную ручку в перчатке из того же бархатного мха к груди. Её серые глаза были невероятно широко распахнуты, слишком театрально для настоящей эмоции.